Необычайное приключение Патрика - Анна Олеговна Никольская
Профессора молчали, мрачно глядя на вне всякой меры оживленного Спагетти.
– Или, скажем, клюв. Разве у какой-нибудь другой птицы вы встречали такой мощный, гигантский клюв с острым крючком? Только прошу вас быть честными, господа!
– Нет, – закивали некоторые из коллег. – Не встречали.
Почуяв, что лед тронулся, Спагетти вошел в раж.
– А эти массивные ярко-желтые лапы с четырьмя толстыми пальцами! Патрик, а ну-ка, повернись! Вы видели нечто подобное, спрашиваю я вас?!
– Не видели! – согласились еще двое коллег.
– Вот именно, что не видели! – восторжествовал Теодор.
– Не видели по одной лишь причине, – сухо перебил его профессор Лазанья. – Потому что, к вашему сведенью, маврикийские дронты вымерли в XVII веке. Так что прошу вас оставить псевдонаучные инсинуации.
Спагетти поперхнулся.
– Простите, что оставить?
– Не паясничайте, Спагетти. Нам всем хорошо знакомы эти ваши экстравагантные методы… Вы что, думаете, раз сам принц Фердинанд проявил интерес к вашим разработкам, отныне вам дозволено смеяться над нами? Мы далеко не глупцы, и нам, – Лазанья обвел покровительственным взглядом присутствующих, – уже давно известно, что ваша скандальная экспедиция потерпела фиаско. Что, впрочем, было предсказуемо. То, что вы объявились живым и невредимым вот так – с бухты-барахты и представили нам этого… гм, раскормленного попугая-переростка, отнюдь не дает вам права…
– Попугая?! – в гневе вскричал Спагетти. – Попридержите язык за зубами, милейший!
В этот момент Патрик не на шутку испугался. Он подумал, что сейчас эти двое накинутся друг на друга и растерзают в клочья. Профессора были похожи на разъяренных петухов, готовых к смертному бою. Нельзя позволить им наделать глупостей.
– Вот именно, попугая! – орал Лазанья.
Остальные коллеги помалкивали, сидя на своих стульях. А профессор Вермишель на всякий случай забрался под стол.
– И где же я взял этого попугая? – в свою очередь орал Спагетти, брызжа слюной.
– Вы его высидели! В собственной лаборатории! Собственной пятой точкой! Под носом у всего научного сообщества! Вы глумливый шарлатан!
– А вы – старая очкастая обезьяна! – не сдавал позиций Теодор.
Спагетти накрепко сцепился с Лазаньей. Еще чуть-чуть и эти двое пойдут врукопашную!
– Перестаньте. Я прошу вас, немедленно!
Патрик стоял во главе стола – спокойный и величественный, как скандинавский фьорд. Ни одно перо не шелохнулось на его плотном, мясистом теле. Ни одна складочка не дрогнула на кожаном зобу.
Коллеги молча уставились на Додо. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем Лазанья вновь обрел дар речи.
– Он что, говорящий?
Вместо ответа Спагетти испепелил его взглядом.
– Господа, – произнес Патрик Фицджеральд. – Господа, мне очень неловко за то, что мое появление в стенах столь уважаемого заведения произвело такой переполох.
Стояла тишина.
– Право, мне искренне жаль.
Гробовая.
– Так что я лучше пойду.
Нет, все-таки могильная.
– Теодор, ты проводишь меня до выхода? Боюсь, я потеряюсь в этих бесконечно прекрасных, вернее, прекрасно бесконечных, коридорах, – договорил Додо.
Сразу после профессор Лазанья, это яркое светило мировой орнитологии, упал в обморок. А Патрик подумал, какой все-таки нервный народ – эти ученые.
Выщипанные хвосты
Додо глубоко переживал то, что произошло накануне в Институте. Конечно, он не надеялся, что люди сразу полюбят его, как обещал Теодор. Но и такого холодного, мягко выражаясь, приема он не ожидал. А вот Спагетти абсолютно не расстраивался по поводу случившегося.
– Ерунда! – беззаботно отмахивался он. – Просто Лазанья не может пережить, что тебя открыл я, а не он. Этот старый пройдоха всегда мне завидовал, еще с юных лет. Помню, на защите моей докторской диссертации он устроил целую сцену. Забрался в клетку с павлинами, которых я вывел, и выщипывал им хвосты.
– Зачем? – искренне удивился Патрик.
Он с трудом себе представлял, что именитый ученый вел себя как отпетый хулиган. Хотя… От этого экзальтированного старичка можно что угодно ожидать.
– Чтобы у них не было хвостов, конечно. Комедиант! Смешно, право слово.
Но Патрику казалось это не очень смешным.
– Не волнуйся, дружочек, – приобнял его профессор. – Со мной не пропадешь. Вместе мы свернем горы, помяни мое слово. Через неделю состоится международный симпозиум по проблемам вымирающих птиц. Именно на нем мы и заявим о себе! Вернее, о тебе. Это будет грандиозно, уж поверь. Мы прогремим на весь мир!
Патрику совсем не хотел греметь. Если честно, ему вдруг захотелось обратно в море. Там тишина, спокойствие и никто не зовет тебя попугаем.
– Что ты! – замахал руками Спагетти. – Об этом не может быть и речи! Конечно, ты вправе сам распоряжаться своей судьбой, но знай: ты очень подведешь меня, если сейчас уедешь. Да Лазанья просто спит и видит, что я провалюсь на симпозиуме. А без тебя я точно опозорюсь и провалюсь, это как пить дать.
– Хорошо, – кивнул Патрик. – Тогда я останусь.
– Спасибо, дорогой. Я в тебе не ошибся.
– Но только на одну неделю. Я отплыву сразу после симпозиума. Договорились?
– Решено и подписано! – Друзья ударили по рукам.
– Кстати, а как моя «Моцарелла»? – спросил Патрик. – Ты же позаботился о ней?
– Я все устроил в лучшем виде, – скупо ответил Теодор. – Ну, а сейчас мы отправимся в вояж по ночному городу. Ты согласен?
Алмазный браслет дяди Людвига
Неделя в Мегаполисе пролетела незаметно. По утрам, когда Спагетти уходил в Институт (в те дни он много работал, готовясь к предстоящему докладу, от которого «зависела вся его жизнь»), Патрик завтракал на балконе, наблюдая в подзорную