Необычайное приключение Патрика - Анна Олеговна Никольская

В общем, Патрик страшно обрадовался предстоящей поездке в Институт. Он представил себе, как познакомится с мудрейшими учеными, как прогуляется по аудиториям и лабораториям, стены которых дышат сокровенными знаниями. Как будет вести долгие интересные беседы с величайшими умами и, возможно, сам поведает им кое-что, чего они еще не знают. Например, он может рассказать им о древних подводных цивилизациях, с представителями которых Додо испокон веков водят дружбу. Или о внеземных существах, которые раз в год высаживаются на необитаемых островах, чтобы отдохнуть от галактической суеты. Кто знает, может, он даже откроет им месторасположение неизведанных человечеством архипелагов… Все может быть.

Видите ли, Патрику очень хотелось быть кому-то полезным. Ему казалось, что на нем – последнем из рода Додо – лежит колоссальная ответственность. Перед кем или перед чем, Патрик не знал наверняка, но груз этой ответственности ощущал сполна – с самого рождения.

– У тебя будет какая-то необычная судьба, – предрекал дядя Людвиг, рассматривая карту звезд, под которыми родился Патрик. – Какая-то выдающаяся, это наверняка.

Долгие годы гадал Патрик, что именно имел в виду его дядя. И вот теперь, кажется, он это понял.

– Пожалуйста, сними брюки, – попросил его профессор Спагетти. – Тебе больше не нужно притворяться человеком. Отныне ты – полноправный житель Мегаполиса, и мы будем пестовать твою дикую природу.

Патрик снял одежду с радостью. Признаться, в человеческом костюме он чувствовал себя некомфортно. Штаны все время спадали – их приходилось то и дело подтягивать под мышки, а рубашка морщила и мешала свободно дышать. А для того чтобы выглядеть джентльменом, он надел на голову шляпу с собственным пером.

Спустившись на лифте, друзья, никем не замеченные, вышли из небоскреба. У ворот их поджидал очень длинный автомобиль. Внутри он оказался еще длинней и был обтянут чей-то черной кожей. Патрику это не понравилось, но он промолчал. Вполне возможно, что он ошибся. Додо уставился в окно, а Спагетти скомандовал «Трогай!» – и они тронулись.

За стеклом мелькал вечерний Мегаполис – красивый и яркий, как звездное небо над океаном.

Несмотря на поздний час, из окон Института лился свет – ученые работали на благо Мегаполиса буквально круглые сутки. Здание института, в отличие от остальной архитектуры города, тянулось не вверх, а вправо и влево. Со стороны оно напоминало гигантский лабиринт, распластавший свои ходы-щупальца на многие мили. По всей видимости, друзей здесь уже ждали. Завидев лимузин (так звалась длинная машина Спагетти) издалека, охранник салютовал и нажатием кнопки распахнул перед ними электронные ворота.

У входа профессора поджидала хорошенькая леди в очках и голубом халате. На голове у нее, как показалось Патрику, росли маленькие рога. Девушка приветливо улыбнулась Теодору, затем Патрику и, предложив им надеть бахилы, повела внутрь.

Как же тут было замечательно – внутри! Еще чудесней, чем снаружи. Все здесь было белое, блестящее и… ничем не пахло. То есть абсолютно! Как не внюхивался Патрик в здешний воздух, так ничего и не уловил.

– У нас тут стерильная чистота, – на ходу сказал Спагетти, и Патрику это безумно понравилось. – Роботы убирают восемь раз в день – строго по графику.

– Здо́рово! – немного позавидовал Патрик. Он уже представил, как будет ходить сюда каждый день – на работу. У него будет портфель, как у профессора, и встроенный в очки компьютер – тоже как у него. А еще…

– Мы пришли, – объявила рогатая девушка, останавливаясь у незаметной двери посреди узкого коридора. На ней не было никакой таблички или даже номера. Хотя у всех остальных дверей, мимо которых проходил Патрик, они были. – Прошу вас, входите.

Все внутри у Патрика сжалось в тугой комок. Сейчас, вот буквально через секунду, он окажется в лаборатории. Да не в какой-нибудь, а в секретной! Сколько раз читал он про такие лаборатории в старых шпионских книжках, сундук с которыми дядя Людвиг выловил однажды из океана. Сначала он хорошенько осмотрится, а потом сядет за кафедру на высокий крутящийся стул, и они вместе с Теодором поставят какой-нибудь опыт. Например, вырастят из пробирки гомункулуса или что-нибудь хорошенько взорвут.

Но на деле все произошло по-другому. Шагнув следом за профессором (девушка осталась снаружи), Патрик очутился не в гигантской, ярко освещенной лаборатории, полной удивительных вещей и приборов непонятного предназначения, а в крошечной темной комнате. Привыкнув к тусклому красноватому свету, Додо различил стол, стоявший ровно посередине, и несколько стульев. Больше ничего в комнате не было. Если не считать людей, сидевших за этим столом. Их было четверо. Хотя нет – пятеро. Один из них был такого маленького роста, что Патрик сразу и не заметил его из-за стола.

– Добрый вечер, коллеги! – учтиво поздоровался Спагетти с незнакомцами.

Те молча кивнули, не сводя пристальных глаз с Патрика Фицджеральда. Он немного занервничал, но только немного. С ним был друг, который никогда не позволит, чтобы с Патриком произошло что-нибудь плохое.

– Прошу, Патрик, не смущайся. Присаживайся вот сюда.

Спагетти отодвинул стул, усаживая Додо во главу стола. Сам он сел рядом – на единственное пустое место.

– Так значит, это и есть ваш… кхм-кхм… пресловутый маврикийский дронт? – спросил один из «коллег».

Патрику не понравилось, что его назвали пресловутым. И что с ними не поздоровались – тоже. Но Спагетти, казалось, не обратил на этого никакого внимания. Он был очень возбужден и даже стал чуть-чуть заикаться – как тогда на «Моцарелле».

– О-он с-самый! – взволнованно ответил Теодор.

Коллеги переглянулись. Их лица не выражали ничего, кроме скепсиса.

– Профессор, – обратился к Спагетти самый маленький из коллег. Похоже, он был тут за главного. – Профессор, вам наверняка известно, что додо – это вымерший вид нелетающей птицы из монотипического рода Raphus. Другими словами, маврикийских дронтов в природе не существует уже как минимум…

– Прошу вас, профессор Лазанья, – жестом остановил его Теодор, – я знаю наперед все, что вы сейчас скажете. Давайте не будем терять время на псевдонаучную демагогию.

От такой наглости брови профессора Лазаньи поползли вверх и уперлись в линию волос. Но смелому Спагетти все было нипочем.