Алые поля - Коллектив авторов -- Детская литература

Орден на груди.

Вылетает конница,

Лихо кони ржут.

Короля у черных

К белым в плен ведут.

Проиграли черные,

Получили мат,

И теперь спокойно

Шахматы лежат.

СЕРЕЖА ЦЫБИН, 5-й класс

Брусника грустная лежит на ладони. В полутьме она краснеет, как зернышки граната.

Паутина около пня. И на пальцах тоже. Пень старый, вот-вот развалится. От него пахнет грибами. От меня тоже пахнет грибами. А еще костром.

Ногам так мягко, целый ковер из старой хвои. Хорошо так. Я вздыхаю, глубоко, глубоко, хочу запомнить, как пахнет последний день лета.

Бывает ли здесь кто-нибудь? Такая тишина. Я жду, чего — не знаю. Вдруг!.. Разве можно петь в такой тишине? Зачем ее трогать?

Мы слышим голос, чистый, сильный. Я никогда не слышала, чтоб так пели. Вот просто так в лесу взяли и запели, да так здорово.

А может, это береза? Разве могут люди петь, как природа. Слова нерусские, но я знаю, это про нас, про сегодняшний необыкновенный день.

Девушка мягко прикасается к березам. Они ее понимают. Весь лес ее слушает. А она кружится, распахнув руки.

Незнакомка проходит совсем близко. Наша сосна тоже замирает, а девушка поднимается в гору.

Мы беремся за руки и идем за ней. Она останавливается, закидывает руки за голову. Ветер треплет волосы. Какая грустная и мягкая мелодия. Я впервые понимаю чужую речь, впервые так понимаю песню.

Нам не видно ее лица. Она, такая стройная, стоит на вершине горы. Стоит лицом к Тургояку и поет ему свою песню.

Человек и природа. Я столько читала и вот теперь вижу сама. Это мне подарок лета.

Песня затихает. Ее конец где-то над Тургояком. Вот и совсем смолкла. Тургояк радостно плещет: понравилось. Он кажется мне сейчас очень большим, суровым и торжественным.

Девушка медленно спускается и идет к берегу, к костру. Мы молчим. Зачем говорить? Она садится к костру, а мы идем к озеру. Идем подальше от всех, чтобы не перебили песню, она сейчас в нас.

Генка берет гитару. Я чувствую, он хочет наиграть эту мелодию. Но это не нужно сейчас. Он понимает, откладывает гитару в сторону и садится рядом.

Вода чистая и холодная. Лес вдали темный, а около нас — темно-зеленый. Еще немного и будет совсем темно. Генка сидит и улыбается куда-то вдаль. Я ем оставшуюся бруснику. Последнюю бруснику этого лета.

Был теплый летний день. Ребята, как всегда, собрались во дворе у Маринки.

— Во что мы будем играть? — спросила Наташа, худенькая девочка, с пышными, коротко подстриженными волосами.

Ребята задумались. Им надоело играть в прятки, в жмурки, в баши и даже в войну.

— Давайте играть в царя, — предложил Генка, приглаживая свои черные, жесткие, как проволока, волосы, смешно торчавшие в разные стороны.

— Давайте, давайте! — зашумели все. Только Валя, самая старшая из нас, сказала:

— Нет, у нас ничего хорошего не выйдет.

— Почему? — удивились ребята.

— А потому, что люди свергли царя. Значит, с ним было плохо. И вам будет плохо.

— Ну это мы еще посмотрим, кому будет плохо! — возразил с ехидной улыбкой Вовка, первый задира и ужасный спорщик.

— Посмотрим! Посмотрим! — закричали ребята.

— Ну и смотрите, — сказала Валяй пошла.

Скрипнула калитка, и кудрявая голова Вали скрылась из виду. А ребята принялись спорить, кому первым быть царем. Наконец выбрали Ольгу.

— Только слушаться беспрекословно, как настоящего царя, — заявила Ольга.

— Конечно, — согласились ребята.

«Царство» сделали в огороде. Там, между двумя яблонями, на пустую бочку ребята положили доску. Это был трон. Ольга залезла на бочку, села, расправила платье и сказала:

— Наконец-то я царица!

Она надела на голову венок, который теперь считался короной, достала из кармана зеркальце и посмотрела на себя. Длинные, белые волосы заплетены в тугие косы. Не то, что у Маринки или у Наташи, короткие волосенки. Ну, а облезший курносый нос не считается.

Тут Оля стала придумывать себе царское имя, и заодно делать из проволоки лорнет. «Оля — это слишком коротко. Лучше пусть зовут меня Ольгернандияна Прекрасная», — решила она. И тут же подумала: «Царица должна быть толще своих слуг…»

Поэтому она стала есть ватрушку, которая оказалась у нее в кармане, но никому другому есть не разрешала. Она направо и налево отдавала приказания, смеялась, важно прикладывая проволочный лорнет к глазам. Ела же, громко чавкая и болтая ногами, отчего ее красненькие сандалии попадали в слуг. Оле это доставляло удовольствие. Она забыла, что потом будет царем кто-нибудь другой и думала: «Как хорошо быть царицей!»

Ребята не знали, что и делать от Ольгиных приказаний. Маринке она велела поймать курицу. Та долго искала кур на улице, а когда нашла, поймать ни одной не могла. Тогда Оля сказала:

— Кто лучше всех ставит щелчки, тот пусть поставит Маринке семь щелчков и один подзатыльник.

— Я, — сказала Наташка.

— Ну, да, ты, — возразил Генка, — я так поставлю — облезешь!

Он подставил ящик, так как Марина была очень высокая (самая длинная в классе), залез на него, встал на цыпочки и выполнил поручение.

Такие приказания Ольга давала всем. Скоро никто из ребят уже не хотел играть. Они чуть не плакали. Но вот Оля сказала:

— Кто расскажет небылицу, тому я дам огурец.

Ребята один за другим стали рассказывать небылицы. Но Ольга говорила, что это совсем не небылицы.

Дошла очередь и до Наташи. Она долго рассказывала и наконец сказала, что Оля в один день получила три единицы и четыре двойки.

— Что