Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд

– Да, правильно.

– Опишите, пожалуйста, процесс этого осмотра.

– Ну мы осмотрели кухню, гостиную, домашний кинотеатр, ванную на первом этаже, э-э… потом спальни, еще одну ванную, кабинет.

– Еще что-то?

– Да нет… Больше там нечего было смотреть. Если не считать убитой, в квартире никого не было.

Я словно почувствовал возле уха теплое дыхание отца, прошептавшего мне: «Люди верят в то, что видят собственными глазами».

Следующий вопрос был довольно рискованным. Я абсолютно не представлял, какой получу ответ. Во рту пересохло.

– А комнату-убежище вы осматривали?

Перед Форестом вспыхнул знак опасности – огромный и тревожно мигающий красным, как предупреждающее табло на автомагистрали. Он замешкался, подбирая ответ.

– К моменту прибытия группы их уже поставили в известность, что мистер Чайлд недавно покинул квартиру – так что осматривать убежище не было смысла. Доступ туда был только у него, а он уже ушел.

Отличненько. Пора поднажать.

– Мистер Форест, насколько я понимаю, вам доводилось служить в полиции, так что соответствующая подготовка по обращению с огнестрельным оружием у вас имеется? Равно как и опыт его применения?

– Верно.

– Учитывая ваши подготовку и опыт – сколько времени требуется, чтобы прицелиться, отстрелять целый магазин, перезарядиться и отстрелять еще один?

Надув щеки, он резко выдохнул и ответил:

– Не знаю; может, где-то с полминуты…

– Полминуты. А можно быстрее? Можно ли уложиться, скажем, в пятнадцать или двадцать секунд?

– Пятнадцати не хватит, двадцать – это больше похоже на правду.

– Хорошо, двадцать так двадцать. Я смотрю, у вас на руке часы, мистер Форест.

Он был слегка ошарашен. Недоуменно вытаращил глаза, выпятил губу.

– Да, жена на годовщину свадьбы подарила.

– А мобильный телефон у вас с собой?

– Да, он выключен, как положено.

– С разрешения суда я попрошу вас его включить – буквально на минутку.

– Возражаю, ваша честь, – вклинился Зейдер. – Отношение к делу?

– Я быстро, ваша честь. Это имеет непосредственное отношение к делу, и я постараюсь сразу перейти к сути.

– Только не затягивайте, мистер Флинн, – недовольно буркнул Роллинз.

Мы подождали, пока Форест включит свою трубку. Небольшая задержка дала мне время критически поразмыслить над следующей серией вопросов. Рискнуть, пожалуй, стоило.

– Пока мы ждем, когда он загрузится, не подскажете мне, сколько сейчас времени, мистер Форест?

Зейдер, повернувшись к судье, возмущенно всплеснул руками. Роллинз кивнул, не сводя с меня взгляда. Я уставился на него в ответ, решительно выпятив челюсть. Едва заметно покачал головой, перебрасывая взгляд между Роллинзом и Зейдером. Словно только и ждал случая потребовать отвода судьи, который поддержал своего дружка-прокурора.

– Давайте все-таки на данный момент предоставим мистеру Флинну некоторую свободу действий, мистер Зейдер.

– Благодарю вас, ваша честь. Мистер Форест, так сколько на ваших?

– Одиннадцать ноль две.

– Вас не затруднит сообщить мне, сколько сейчас времени на стенных часах прямо у вас за спиной?

Он крутанулся на месте, пригляделся и ответил:

– Одиннадцать ноль пять.

– Ну, а на вашем мобильнике?

Нажав на кнопку, он вздохнул и произнес:

– Десять пятьдесят девять.

– Итак, в этом зале как минимум трое часов, и на всех разное время. Мистер Форест, электронный журнал дежурств в «Сентрал-парк-илевен» встроен не в ту же компьютерную систему, что и камеры наблюдения, верно?

– Да. И программное обеспечение разное, и собственно компьютеры тоже.

– Мистер Форест, проверяли ли вы когда-нибудь – в любое время до или после убийства – синхронизацию тайм-кодов системы видеонаблюдения и вашего электронного журнала?

Он поджал губы, выпрямился на стуле.

– Нет, не проверял.

Я снял верхний документ из стопки, которую принес мне Кеннеди, и передал копии судье Роллинзу, Зейдеру и свидетелю.

– Мистер Форест, это копия журнала вызовов в службу «девять-один-один» за тот вечер. Насколько я понимаю, вы в курсе, что когда кто-то из жильцов звонит в охрану, то на этот номер сразу же автоматически отправляется текстовое сообщение, уведомляющее о поступлении такого звонка?

– Да, я знаю об этом, – подтвердил он.

– Не могли бы вы прочитать в этом документе, в какое время поступила эсэмэска о том звонке?

Глаза его вспыхнули, и он прочитал:

– Двадцать ноль четыре.

– Благодарю вас.

Я уселся на место, а Зейдер в ту же секунду вскочил на ноги.

Я вдруг опять ощутил всю тяжесть навалившихся на Дэвида улик. Моя же защита была построена на чем-то не толще первого льда, и ступать по нему следовало очень медленно и осторожно, иначе и Дэвид, и Кристина, и я сам провалимся в темные холодные глубины.

А Зейдер, судя по всему, готовился проделать в этом льду здоровенную трещину.

– Мистер Форест, учитывая разночтения при фиксации времени с различных устройств, возможно ли, чтобы подсудимый вышел из своей квартиры еще до того, как в ней было совершено убийство?

Судья Роллинз с энтузиазмом закивал – ему, видно, пришло в голову то же самое.

Свидетель помотал головой.

– Нет. Убийство не могло быть совершено после того, как подсудимый покинул квартиру. И вход, и выход в ней только один – дверь на лестничную площадку. На записи с камеры наблюдения видно, как мистер Чайлд и потерпевшая входят в квартиру и как вскоре он выходит оттуда один. Я лично беседовал с мистером Гершбаумом. Никто не проникал в его квартиру через балкон, а это все-таки двадцать пятый этаж. Когда я осматривал квартиру мистера Чайлда, в ней никого не было. Это совершенно исключено еще и потому, что потерпевшая физически не могла нанести себе столь многочисленные ранения, и никто, кроме подсудимого, из квартиры не выходил. Единственный человек, у которого была возможность убить Клару Рис, – это Дэвид Чайлд.

Каждая частичка моего тела, каждая капля крови в жилах так и тянули меня обернуться и посмотреть на Кристину, но я хорошо знал, что в этом случае потеряю все окончательно. Главная битва сейчас здесь, в суде.

С трудом заставил себя опять сосредоточиться.

Шепнул Дэвиду:

– Не волнуйтесь. Все о'кей.

Но до «о'кей» было еще ох как далеко.

Проглотив свой страх, Дэвид похлопал меня по руке. Он по-прежнему в меня верил.

Хоть кто-то в меня еще верил!

– Офицер Ноубл! – объявил Зейдер.

К свидетельской трибуне поспешно направился худощавый мужчина в очках, синих джинсах и красно-синей клетчатой рубахе. Белый галстук, который он зачем-то напялил поверх этого далеко не официального наряда, выделялся на нем, как бельмо на глазу. Довершали этот диковатый ансамбль ковбойские сапожки, только благодаря которым по какой-то непостижимой причине он и смотрелся более или менее цельно.

Едва произнеся