Код 93. Районы - Оливье Норек
– А что теперь?
– Если желаете, можем перейти в гостиную.
Они свернули в длинный темный коридор, куда свет просачивался лишь через щель под дверью в глубине. Еще прежде, чем войти, Люка успокоился, услышав смешки, тихий лаунж и позвякивание бокалов. Дверь открылась, будто театральный занавес перед началом игривой пьесы. Месье Лояль выступил вперед.
– Месье, благоволите принять нового участника.
В тишине, воцарившейся с его появлением, он остался стоять, немного смешной – единственный одетый перед обнаженными участниками в масках. Затем разговоры возобновились, никто больше не обращал на него внимания. Каждый из присутствующих мужчин помнил, что когда-то сам был точно в такой же ситуации. Люку направили к кожаному креслу; при виде разнузданного зрелища его смущение рассеялось.
Месье Лояль подошел к единственной незанятой девушке и шепнул ей несколько слов на ухо. Она встала, вооружилась натянутой улыбкой и пересекла зал, пройдя перед сидящим мужчиной, чей низ живота был скрыт рыжими волосами, в которые была погружена его левая рука. Другой, с сидящей у него на коленях кругленькой женщиной, выложил две дорожки кокаина на зеркало, лежащее на столике. Последняя пара выходила из гостиной через дверь в глубине: он крепко держал ее за запястье, она с идиотским смехом по дороге прихватила с собой бутылку шампанского. Подойдя к Люке, девушка представилась:
– Меня зовут Стар. – Она опустилась на колени. – Я сейчас сниму с вас рубашку и брюки. Если я вам не подхожу, готовятся две другие девушки.
Ее речь была замедленной, в хрипловатом голосе еще осталось что-то женственное. Ее руки легли на полы его рубашки, одну за другой она расстегнула пуговицы, не оказавшие никакого сопротивления. Люка хранил молчание. Ему было немного стыдно, что он этого хочет. Однако он этого хотел.
Она положила руку на его член поверх трусов, немного погладила, не вызвав никакой реакции. Опустила голову и приблизила губы, поднесла их к ткани. Люка извинился, чувствуя себя неловко. Она предложила ему голубую стимулирующую таблетку, от которой он отказался. Предложила кокаин, затем шампанское, но получила тот же ответ.
Он решил, что смущение гораздо легче утопить в водке, и девушка принесла ему рюмку. Лишенный возможности видеть скрытое под маской лицо, Люка разглядывал тело. Девушка была очень хорошо сложена – он никогда не видел такой шикарной фигуры. Ее длинные черные волосы спускались по спине; когда она повернулась к нему, он смог полюбоваться красной вытатуированной звездой в паху слева от полностью выбритого лобка. Причина ее псевдонима. Стар[26].
Она принесла ему еще рюмку и, не скрываясь, бросила туда щепотку кокаина. Он выпил одним глотком. Меньше чем через час после его прибытия все, по крайней мере, прояснилось. Все, что вначале казалось сомнительным, стало очевидным и нормальным. Люка чувствовал, что разум у него прозрачный, движения точные и мысли… черт, каким все стало отчетливым. Он политик, у него власть. Он сделан из той стали, которая помогает принимать самые сложные решения, а она – из той плоти, которая умеет удовлетворить желания мужчин его положения. Он принял другую рюмку, которую она снова приправила кокаином. Когда она склонилась к тому, что у него между ног, чтобы заняться им как следует, Люка попросил найти более уединенное место.
Он последовал за ней через гостиную и покорно дошел до одной из спален в коридоре. При виде переговорного устройства у входа он улыбнулся и сел на кровать. Девушка начала похотливый танец – она была улыбчивой, чувственной, почти счастливой; все это было лишь игрой. Он уставился на ее красную звезду, меняющую форму с движениями мышц под белой кожей, от чего создавалось впечатление, будто татуировка живет своей жизнью. Сквозь наркотический фильтр все казалось приукрашенным. Два часа назад он увидел бы, что ее похотливый танец – лишь череда неуверенных шагов, сексуальные ласки – обычная порнография, а улыбка едва скрывает обреченность. Но в то мгновение она была прекрасна и на все готова. И он взял предложенное.
Люка перевернул девушку и прижал ее лицом к кровати. Она вытянула руки перед собой, положила их плашмя на покрывало. Его набухший член уже причинял ему боль, как рана. Он чувствовал внутри биение собственного сердца. Его дыхание ускорилось и обожгло ему лицо под маской. Он постарался проникнуть в нее; пришлось поднажать, потом еще. Она оставалась сухой. За это Люка рассердился на нее. Его пальцы судорожно впились в плоть ее бедер, чтобы сделать еще усилие и войти в нее. Возбуждение и боль смешались. Он схватил девушку за волосы, дернул ее голову назад и увидел ее щеку; девушка плакала. За это он рассердился на нее еще сильнее. Его захлестнула мешанина чувств: отвращение к себе, приближающийся оргазм и досада. Он кончил молча, гримасничая, и все исчезло. Секс испарился из его рассудка, все снова прояснилось. Даже слишком. К горлу подступила тошнота, он поднес руку ко рту.
– У месье все хорошо?
Ее щеки были еще мокры от слез. Оттого, что она беспокоилась о нем, он почувствовал себя еще более жалким. Виноватым. Отвратительным. Он посмотрел на свой член – увядший и крохотный, будто и он тоже съежился от стыда. Действие алкоголя и наркотика прекратилось моментально, оставив его наедине со своими поступками.
– Простите, Стар, так? Простите, я не из таких.
Она казалась скорее напуганной, чем задетой.
– Не говорите ничего месье Лоялю, пожалуйста. Если хотите, можем начать снова, можно… я могу сделать для вас все, что вы потребуете…
Он хотел ее успокоить, положил руку ей на бедро и сразу же убрал. Он больше не чувствовал себя в своем праве. Яростное желание отрезать себе член, оторвать его голыми