Пустая ловушка - Джон Данн Макдональд

— Наверное, ты чертовски хорош для меня, — заявила Нэнси. — Что-то вроде заменителя совести. Как жаль, что я люблю не тебя. Это было бы намного легче. И лучше.

— Ты особенная, Нэнси.

— Кто-то должен так думать. Пожалуй, нам сейчас лучше вернуться.

Мы поднялись по ступенькам. Я был уверен, что миссис Рэймонд быстро проверила меня на предмет следов от помады, но Нэнси стерла их косметической салфеткой. Я попрощался, как только смог, и уехал.

Мне не хотелось проезжать мимо въезда на дорогу, где я оставил тело Мэри. Вскоре должна была наступить ночь, с маленькими животными, шуршащими в кустах, с росой, от которой набрякнет белая юбка, а голые плечи окутаются туманом. Будет стрекотание насекомых и плывущая по небу луна. Я жалел, что не оставил ее в теплом сухом месте. Понятно, это не могло иметь значения для нее, но имело значение для меня.

Я поел в городе, а когда подъехал к дому, уже стемнело. Миссис Спирс открыла окно и окликнула меня. Я притормозил, не заглушая мотора.

— Мэри Олан появилась, мистер Сьюэлл? — поинтересовалась она.

— Пока нет, миссис Спирс.

— Они, должно быть, уже разволновались не на шутку.

— Пожалуй, да.

— Вы не забудете завтра мой мусор?

— Я помню о нем, миссис Спирс.

— Вы, наверное, сразу уляжетесь спать?

— Что вы хотите этим сказать?

Она рассмеялась:

— Ну, знаете, я ведь слышала, как вы приехали в четыре сегодня утром.

— Я приехал к двум, миссис Спирс.

Она снова рассмеялась:

— Вы, молодежь, теряете счет времени.

— Я знаю, что это не было так поздно.

— Спокойной ночи, мистер Сьюэлл. — И она закрыла окно.

Оказавшись внутри своего жилища, я запер дверь, включил свет, задернул шторы. Это хорошо — побыть одному в запертом помещении. У меня появилось такое чувство, что только теперь я в состоянии ясно и последовательно думать. Весь день мне приходилось играть, а это не оставляло места для размышлений. У меня даже создалось ощущение, будто мое лицо ломит от улыбок. Я расхаживал среди пляжной публики, пожимал руки ладонью, которая держала покойницу. Это заставило меня оценить степень железного самообладания, которым должен обладать убийца.

В течение дня я узнал два новых важных факта: Додда Рэймонда не было дома до пяти, а у моего дома в четыре останавливалась машина. У меня не было никаких сомнений, что она привезла Мэри к месту ее гибели. Вероятно, миссис Спирс, проспавшая мой приезд в два часа, услышала чей-то приезд в четыре, перевернулась на другой бок, снова заснула и не слышала, как машина уехала.

Мне следовало подумать о Додде как о подозреваемом. Я знал, что он добивался Мэри Олан, и знал, что она жестоко, с издевкой, безжалостно не подпускала его к себе из прихоти. Вполне можно представить Додда обезумевшим от ярости и убившим ее в порыве гнева. Возможно, она подразнила его ключом от моего дома, намекнув на несуществующую между нами связь. Да, он мог убить в приступе ревности. А потом, воспользовавшись этим ключом, подбросил ее тело в мой дом. И тут мой крепкий сон был ему на руку. Додд, конечно, сделал это не из-за злобы на меня, хотя и не без этого, а чтобы отвести подозрение от себя. Версия выстраивалась логично.

Но причиной смерти Мэри стал мой красный пояс, которым ее задушили, — его отпечатки остались на ее шее. А это значит, что убили ее уже в моем доме. Мне было трудно представить, как Додд, честолюбивый и смышленый, решился задумать такое, ведь все так легко могло сорваться. Вот если бы я представлял серьезную угрозу для его карьеры, это было бы правдоподобно. Но с другой стороны, честолюбие — болезнь, которая способна искажать факты. Возможно, он считает, что я являюсь угрозой для его профессионального роста.

Беспокойство Додда насчет исчезновения Мэри казалось неподдельным. Хотя, если вспомнить рассказы о нем Рэя и Тори, все говорит о том, что он неплохой актер. Конечно, роман сам по себе был потенциальной угрозой для его карьеры. Но честолюбивым людям и прежде случалось быть ослепленными плотью.

Подобно многим играм в догадки, эта тоже зашла в тупик. Он мог это сделать, а мог и не делать. Я был способен представить все его действия вплоть до самого последнего момента, но потом мой разум отказывался воспринимать главную картину — как Додд завел Мэри в мой дом, выбрал пояс, туго затянул петлю на ее шее.

Доставая пижаму из стенного шкафа, я почувствовал все еще не выветрившийся оттуда мускусный аромат. Улегся в постель совершенно эмоционально истощенным. В слабом свете, проникающем в комнату, мне была видна открытая дверца стенного шкафа — было очень трудно заставить себя не думать о том, как она лежала там.

Мне снилось, что все мы сидим вокруг гроба. А Мэри сидит в гробу, голая, с поясом вокруг шеи. Я принялся всем объяснять, что это просто мышечный рефлекс заставил ее принять сидячее положение. Но тут она вылезла из гроба и подошла ко мне. Мы стали танцевать. Все остальные хлопали в ладоши, медленно и печально отбивая такт, наблюдая, как мы танцуем. Я все шептал Мэри, что ей нужно вернуться в гроб.

Пока мы танцевали, я смотрел на ее голую грудь. Над соском стояла метка «Си-пи-пи» — не татуировка, а черные, тисненые, блестящие буквы вроде тех, что бывают на дорогих визитных карточках. Мэри мне сообщила, что ее убил Додд, и жутко усмехнулась. Я стал ее уговаривать вернуться в гроб. Она в танце увлекла меня к нему, я заглянул туда и понял, почему это невозможно. В гробу лежала Нэнси Рэймонд, голая, вся покрытая позолотой. А на ее теле сидел чудовищный