Его зовут Тед - Андрей Залевский

Спустя несколько часов после публикации фоторобота телефонные линии управления шерифа округа Кинг раскалились добела. На город обрушилась волна массовой паранойи, подогреваемая липким страхом. Листовка сработала слишком хорошо — она превратила каждого молодого мужчину с темными волосами, которого звали Тед, в потенциального серийного убийцу.

Звонки поступали непрерывным потоком. Люди звонили, чтобы сообщить о своих бывших мужьях, о почтальонах, о студентах, снимающих комнату по соседству. «Я видела парня, похожего на рисунок. Он покупал бензин на заправке», — говорила одна звонившая. «Моего начальника зовут Тед, и он иногда бывает груб с женщинами. У него нет "Жука", но, может быть, он его арендует?» — сообщал другой. «Вчера мимо моего дома проехал бронзовый Фольксваген. Я не видела водителя, но машина точно такая, как в газете».

Дежурные офицеры едва успевали заправлять чистые бланки в печатные машинки. Комната для приема звонков превратилась в филиал хаоса: непрекращающийся звон десятков аппаратов, стук клавиш, крики сержантов, пытающихся перекричать шум. За первые несколько недель горячая линия приняла более трех тысяч сообщений. Каждый звонок необходимо было зафиксировать, перенести на специальную учетную карточку и передать детективам для проверки.

В этом бумажном цунами крылась главная проблема: математика была на стороне преступника. В середине 1970-х годов «Фольксваген Жук» был одним из самых продаваемых автомобилей в США. Он стоил дешево, потреблял мало бензина и был невероятно популярен среди молодежи. Только в штате Вашингтон были зарегистрированы десятки тысяч таких машин в оттенках от бежевого до темно-коричневого. Имя «Тед» (сокращение от Теодора) было столь же банальным, как Джон или Майкл. А лицо с фоторобота подходило под описание доброй четверти белого мужского населения Сиэтла в возрасте от двадцати до тридцати лет.

Следователи тонули в данных. Чтобы как-то справиться с потоком, они ввели систему ранжирования подозреваемых: списки «А» (наивысший приоритет), «В» и «С». В список «А» попадали те, кто имел криминальное прошлое, ранее привлекался за нападения на женщин, не имел алиби и подходил под физическое описание. В список «С» отправлялись те, кто на бумаге выглядел абсолютно нормальным гражданином.

Именно этот сортировочный фильтр, основанный на устаревших криминалистических догмах, и стал той брешью, через которую настоящий убийца проскользнул незамеченным.

Трещины в ближнем круге

Пока полиция прочесывала списки бывших заключенных и маргиналов, в разных концах Сиэтла происходили тихие, невидимые миру драмы. Фоторобот «Теда» увидели не только случайные прохожие. Его увидели люди из самого ближнего круга Банди. И то, что они испытали в тот момент, невозможно назвать иначе как когнитивным коллапсом.

Элизабет Кендалл (имя, под которым она вошла в историю расследования, хотя в документах фигурировала под другими псевдонимами, включая Мег Андерс) была постоянной девушкой Теда Банди на протяжении нескольких лет. Она работала секретарем в университете, воспитывала маленькую дочь от предыдущего брака и искренне любила своего привлекательного, амбициозного бойфренда. Он был заботлив с ее ребенком, помогал по дому и казался идеальным кандидатом в мужья.

Летним вечером 1974 года Элизабет сидела на своей кухне и смотрела на передовицу местной газеты. Лицо, смотревшее на нее с фоторобота, вызвало мгновенный, инстинктивный спазм в животе. Глаза, линия подбородка, пробор — все это было пугающе знакомым.

Она начала мысленно сопоставлять факты, и каждый новый пункт в этом списке бил ее наотмашь. Его зовут Тед. Он водит светло-коричневый «Фольксваген Жук». Недавно она случайно нашла в его столе в комнате медицинский гипс, хотя он не ломал ни рук, ни ног. Когда она спросила об этом, он отшутился, сказав, что взял его на подработке в медицинской компании. В другой раз она обнаружила в его машине костыли. Еще она вспомнила, что в дни исчезновений студенток, о которых гудел весь город, Тед часто отсутствовал, ссылаясь на ночные поездки или учебу допоздна. А однажды она нашла в бардачке его «Жука» нож для колки льда и хирургические перчатки.

Психика человека обладает колоссальным механизмом защиты. Признать, что мужчина, с которым ты делишь постель и с которым играет твоя дочь, является самым разыскиваемым монстром в стране, — это шаг в бездну, на который способны немногие. Элизабет боролась с этим осознанием несколько дней. Она плакала, убеждала себя в том, что это совпадение. «Мой Тед — юрист. Мой Тед работал в предвыборном штабе республиканской партии. Он не может быть убийцей», — твердила она себе.

Но груз подозрений оказался слишком тяжелым. Собрав волю в кулак, Элизабет сняла телефонную трубку и набрала номер горячей линии полиции Сиэтла. Срывающимся голосом она сообщила дежурному офицеру: — Я звоню по поводу исчезновений на озере Саммамиш. Мой парень... его зовут Тед Банди. Он водит бронзовый Фольксваген. И он очень похож на ваш рисунок.

Офицер записал ее показания на стандартную карточку. Он поблагодарил ее за звонок. И карточка отправилась в лоток для сортировки.

Элизабет была не единственной. В те же дни на горячую линию позвонила Энн Рул — бывшая сотрудница полиции, писательница и напарница Теда по ночным дежурствам в Центре кризисного вмешательства. Та самая Энн, которую Тед учтиво провожал до машины по темным улицам. Увидев фоторобот, она испытала настоящий шок. Сходство было поразительным. Автомобиль и имя совпадали. Энн позвонила своим контактам в полицейском управлении не для того, чтобы сдать его, а скорее для того, чтобы они проверили и исключили его из списка подозреваемых. Она была уверена, что это нелепая ошибка, но ее полицейский инстинкт требовал соблюдения протокола.

Затем последовал звонок от профессора психологии Университета Вашингтона, где учился Банди. Он тоже узнал своего бывшего студента на рисунке и сообщил об этом властям.

К концу августа 1974 года имя Теда Банди поступало в полицию из четырех разных, не связанных между собой надежных источников. Его близкая женщина, его коллега с полицейским прошлым, его профессор и еще несколько знакомых указали на него пальцем.

Казалось, петля затянулась. Следователям оставалось лишь приехать по его адресу, осмотреть машину и задать пару вопросов. Но в реальности дело приняло совершенно иной оборот.

Слепое пятно правосудия

Карточки с именем Теда Банди попали на стол детективам, ответственным за проверку подозреваемых. Они сделали то, что предписывал им стандартный протокол: запросили на него досье через департамент транспортных средств и национальную базу данных.

То, что они увидели в этом досье, полностью разрушило их криминалистическую парадигму.

Полиция искала монстра. Их профилировщики утверждали, что серийный преступник, похищающий женщин с такой частотой, должен иметь богатую историю правонарушений. Он должен быть социально неадаптированным изгоем, человеком, не способным удерживаться на работе, склонным