Его зовут Тед - Андрей Залевский

Тед повторил свою легенду про парусник «Хоби Кэт». Он извинился за свою беспомощность. Он обаятельно улыбнулся.

Для Дженис Отт этот момент не был моментом выбора между безопасностью и риском. В ее картине мира помощь травмированному человеку на переполненном пляже была абсолютно естественным, рефлекторным действием. Ее учили помогать. Она работала ради того, чтобы помогать. Она посмотрела на его гипс, на его открытое, располагающее лицо.

— Конечно, — сказала она с улыбкой. — Я помогу.

Она не стала собирать свои вещи. Она оставила желтый велосипед лежать на траве, оставила недочитанную книгу, сумку с личными вещами. Зачем собираться, если она вернется через десять минут? Погрузка лодки — дело нехитрое.

Дженис поднялась, отряхнула шорты от травы. Тед галантно пропустил ее вперед, продолжая поддерживать светскую беседу.

Они пошли прочь от воды, направляясь к гигантской, раскаленной парковке.

Шаг в абсолютную пустоту

Сцена, которая развернулась в следующие несколько минут, представляет собой один из самых пугающих парадоксов в истории американской криминалистики.

Молодая женщина в белой рубашке и шортах шла рядом с привлекательным мужчиной в теннисном костюме сквозь толпу из сорока тысяч человек. Они лавировали между расстеленными пледами. Они обходили играющих в мяч подростков и стоящих в очереди за пивом мужчин. Десятки, если не сотни пар глаз скользнули по ним и тут же потеряли интерес.

В их походке не было ни капли спешки. В их жестах не было ни малейшего намека на принуждение. Дженис улыбалась, отвечая на какую-то шутку своего спутника. Он слегка наклонял голову, чтобы лучше ее слышать сквозь шум радиоприемников.

Никто не видел в руках мужчины ножа или пистолета. Никто не слышал угроз. Зло не было окутано мраком, оно не скрывалось в кустах и не носило черную маску. Зло было одето в ослепительно белое, оно улыбалось и шагало под палящим июльским солнцем, окруженное плотным кольцом ничего не подозревающих свидетелей.

В этом заключался гений мимикрии Теда Банди. Он понимал, что лучшая маскировка — это абсолютная нормальность. Люди запрограммированы игнорировать то, что вписывается в их привычный социальный контекст. Парень знакомится с девушкой на пляже, и они уходят вместе. Что может быть банальнее? Человеческий мозг, обрабатывая эту визуальную информацию, автоматически ставит на нее штамп «безопасно» и стирает из кратковременной памяти.

Они пересекли зеленую зону и ступили на плавящийся асфальт стоянки. Блики от лобовых стекол тысяч автомобилей слепили глаза. Жара здесь стояла удушающая.

Дженис и Тед подошли к светло-коричневому «Фольксвагену Жуку». Что именно произошло в те несколько секунд возле машины, навсегда останется тайной. Возможно, он снова использовал уловку с лодкой, которая якобы находится «у родителей на холме». Возможно, отсутствие переднего сиденья Дженис заметила слишком поздно. А возможно, он просто открыл дверь и, когда она наклонилась, резким, отработанным движением здоровой руки оглушил ее, втолкнув в зияющую пустоту салона.

В ревущем шуме парка, где сорок тысяч человек праздновали идеальный летний выходной, стук захлопнувшейся дверцы маленького немецкого автомобиля остался совершенно незамеченным.

Желтый велосипед Дженис Отт продолжал лежать на зеленой траве, нагреваясь под солнцем. Ее недочитанная книга ждала, когда хозяйка перевернет страницу. Но Дженис Энн Отт больше никогда не вернется на этот пляж. Она растворилась в воздухе посреди бела дня, став жертвой собственной доброты и беспрецедентной наглости человека, который понял, что общество доверия — это самая легкая охотничья территория.

Но аппетит хищника в тот день еще не был удовлетворен. Оставив велосипед сиротеть на пляже, светло-коричневый «Фольксваген» выехал с территории Лейк-Саммамиш. Через несколько часов, когда солнце начнет клониться к западу, а тени от деревьев станут длиннее, этот же автомобиль с этим же водителем вернется на ту же самую парковку. Потому что идеальный выходной, по замыслу Теда Банди, требовал двойной жатвы.

В криминальной психологии и поведенческом анализе существует фундаментальное понятие, известное как «период охлаждения». Для серийных преступников этот период является физиологической и психологической необходимостью. Совершение преступления — это процесс, сопровождающийся колоссальным выбросом адреналина, запредельным нервным напряжением и огромными энергозатратами. После того как акт насилия завершен, преступник обычно испытывает потребность скрыться, залечь на дно, переварить свой опыт и сбросить напряжение. Этот период может длиться неделями, месяцами, а иногда и годами. Инстинкт самосохранения заставляет хищника прятаться в тени, пока следы не остынут.

Но 14 июля 1974 года на озере Саммамиш этот незыблемый закон криминалистики был переписан самым пугающим образом.

Человек, уведший с пляжа Дженис Отт в середине дня, не залег на дно. Его психика функционировала в иной, искаженной системе координат. Для него успешное похищение на глазах у десятков тысяч свидетелей не стало поводом для осторожности. Напротив, оно послужило мощнейшим катализатором. Безупречно сработавший план вызвал в нем не страх разоблачения, а пьянящее, наркотическое чувство абсолютного всемогущества. Он ощутил себя невидимым божеством, гуляющим среди слепых смертных.

Его высокомерие и патологический нарциссизм требовали продолжения. Ему было мало одной победы над обществом доверия. Ему нужен был триумф.

Спустя всего несколько часов после того, как Дженис Отт исчезла в салоне светло-коричневого «Фольксвагена», этот же автомобиль вновь свернул с шоссе и медленно вкатился на раскаленную, забитую машинами парковку государственного парка Лейк-Саммамиш.

Механизм всемогущества

Время близилось к половине пятого вечера. Солнце начало медленно клониться к западу, окрашивая воды озера в густые золотисто-медные тона, но жара и не думала спадать. Сорокатысячная толпа, измотанная зноем, пивом и долгим пребыванием на солнцепеке, стала более вялой. Над пляжем висел тяжелый запах крема для загара, остывающего на углях мяса и нагретой земли. Музыка из транзисторных приемников теперь казалась не такой бодрой, а детские крики у воды звучали приглушенно.

Молодой человек в белоснежном теннисном костюме вышел из машины. На его левой руке по-прежнему красовалась массивная гипсовая повязка, заботливо поддерживаемая тканевой перевязью. Он ничуть не изменил свой внешний вид. Он не надел темные очки, не натянул шляпу, не попытался как-то замаскировать лицо.

Его возвращение на место преступления в тот же самый день было актом беспрецедентной, леденящей душу дерзости. Если бы кто-то из свидетелей, видевших его несколькими часами ранее с Дженис Отт, обратил на него внимание сейчас, его легенда рухнула бы в ту же секунду. Но он делал ставку на человеческую природу: в толпе такого масштаба люди смотрят, но не видят. Мозг фильтрует информацию, стирая из кратковременной памяти незнакомцев, которые не