Его зовут Тед - Андрей Залевский

А кто такой был Теодор Роберт Банди на бумаге?

Он был двадцатисемилетним студентом-отличником, недавно с отличием окончившим Университет Вашингтона. Он получил рекомендательные письма от уважаемых профессоров и видных политиков. Он активно работал в избирательной кампании губернатора штата Вашингтон от Республиканской партии, лично сопровождая высокопоставленных чиновников. Более того, он работал волонтером на линии доверия, спасая потенциальных самоубийц, и входил в состав комиссии по изучению преступности в Сиэтле.

Его криминальное прошлое было абсолютно чистым. Ни одного привода за насилие, ни одного ареста, ни одного штрафа за нарушение общественного порядка. Только пара мелких автомобильных нарушений многолетней давности.

Детективы в прокуренных рубашках смотрели на это досье и качали головами. — Этот парень собирается стать адвокатом, — сказал один из следователей, отбрасывая карточку Банди в сторону. — У него блестящее будущее. Он работает на губернатора. Такие люди не похищают девушек с пляжа средь бела дня. Это просто невозможно.

Когнитивное искажение — так психологи называют этот феномен. Мозг следователей отказывался совместить образ садиста-убийцы с образом идеального американского юноши из среднего класса. Полицейские стали жертвами того же самого «гало-эффекта» (эффекта ореола), который Банди использовал против своих жертв. Его респектабельный фасад работал как непробиваемый щит не только на пляжах и парковках, но и в кабинетах убойного отдела.

Карточку Теда Банди переложили из стопки «А» в стопку «С» — список подозреваемых с низким приоритетом, до которых следователи доберутся лишь тогда, когда иссякнут все остальные зацепки. В условиях, когда полиции нужно было проверить более трех тысяч владельцев «Фольксвагенов», стопка «С» означала фактическое забвение.

Система, призванная защищать общество, посмотрела прямо в глаза дьяволу, моргнула и отвела взгляд.

Время менять территорию

Пока полиция задыхалась под тяжестью собственной бумажной работы, сам Тед Банди находился в состоянии, балансирующем между первобытным страхом и невероятным упоением собственной неуязвимостью.

Он видел свое лицо на столбах. Он читал газеты. Он знал, что его имя и его машина теперь известны каждому жителю штата. Он понимал, что Элизабет начала задавать вопросы, от которых становится все труднее уклоняться. Он чувствовал, как кольцо сужается.

Но он также видел, что за ним никто не приходит. Патрульные машины проезжали мимо его коричневого «Жука», не включая сирены. Его телефон не прослушивался. В его дверь не стучали люди с ордером на обыск.

Для Банди это стало окончательным подтверждением его собственной, извращенной теории превосходства. Он убедился в том, что правоохранительная система состоит из бюрократов с ограниченным мышлением, которые никогда не смогут разглядеть гениального хищника, если тот носит галстук и правильно формулирует предложения. Он победил их на их же поле.

Тем не менее, холодный, расчетливый интеллект подсказывал ему, что оставаться в Сиэтле больше нельзя. Почва здесь горела под ногами. Почерк был засвечен. Озеро Саммамиш стало его грандиозным триумфом, но этот триумф требовал немедленного изменения географии охоты.

К счастью для него, пути отхода были подготовлены заранее, причем абсолютно легально. В конце лета 1974 года Тед получил уведомление о зачислении на юридический факультет Университета Юты. Это был идеальный, безупречный предлог для переезда.

В августе он собрал свои вещи. Он погрузил чемоданы, книги по юриспруденции и свой смертоносный набор инструментов в светло-коричневый «Фольксваген». Он обнял Элизабет на прощание, пообещав писать и звонить. Он тепло попрощался с друзьями и коллегами по политической партии.

Затем он завел двигатель и выехал на межштатную автомагистраль, направляясь на юго-восток.

За его спиной оставался Сиэтл — город, погруженный в траур и паранойю. Город, где детективы все еще сидели перед досками с фотографиями исчезнувших девушек, безуспешно пытаясь найти призрака в тысячах бумажных карточек.

Призрак же в это время спокойно пересекал границу штата. Впереди лежал Солт-Лейк-Сити — новая территория, чистый лист, новые кампусы и новые девушки, которые еще ничего не знали ни о парне с перевязанной рукой, ни о светло-коричневом «Жуке». Кошмар для штата Вашингтон закончился, но для остальной Америки он только начинался.

В криминологии существует феномен, который выматывает следователей сильнее, чем отсутствие улик или давление прессы. Это внезапная, оглушающая тишина. Когда серийный преступник, действовавший с пугающей регулярностью и нарастающей дерзостью, вдруг бесследно исчезает с радаров, убойные отделы погружаются в состояние мучительного ожидания.

В сентябре 1974 года именно такая тишина опустилась на штат Вашингтон. На пробковых досках в полицейских управлениях Сиэтла и округа Кинг висели фотографии пропавших студенток, фотороботы улыбающегося «Теда» и тысячи отсортированных карточек с номерами светло-коричневых «Фольксвагенов». Детективы работали на износ, прочесывая списки подозреваемых и ожидая нового удара. Они были уверены, что хищник, похитивший двух женщин средь бела дня с переполненного пляжа озера Саммамиш, не сможет остановиться. Его психологический профиль кричал о том, что он находится в стадии маниакального всемогущества.

Но шли недели, листья на деревьях кампуса Университета Вашингтона начали желтеть, а сводки о пропавших без вести оставались пустыми. Никто больше не ронял книги возле женских общежитий. Никто не просил помочь с парусной лодкой.

В закрытых кабинетах следователи строили гипотезы, одна другой оптимистичнее. Возможно, убийца покончил с собой, не выдержав психологического давления собственной паранойи. Возможно, он попал в автомобильную аварию на скользкой дороге и теперь лежит в коме в безымянной палате. Или, что было бы совсем удачно, он сел в тюрьму за какое-нибудь мелкое, не связанное с похищениями преступление.

Никто из них не мог предположить правду. Хищник не умер и не испугался. Он просто сменил охотничьи угодья.

Получив официальное уведомление о зачислении на первый курс юридического факультета Университета Юты, Тед Банди аккуратно упаковал свою жизнь в Сиэтле. Он сложил в багажник бронзового «Жука» учебники по юриспруденции, одежду, а также свой тайный, смертоносный реквизит: наручники, моток веревки, лом и лыжную маску. Попрощавшись со своей девушкой Элизабет Кендалл и коллегами по политической партии, он выехал на межштатную автомагистраль, оставляя за спиной город, который сам же погрузил в пучину невообразимого ужаса.

Город Святых

Путь от Сиэтла до Солт-Лейк-Сити пролегал через три штата и занимал более восьмисот миль. Для Банди эта поездка была не просто физическим перемещением в пространстве; это был акт психологического обнуления. С каждой милей, оставляя позади влажные, туманные леса Тихоокеанского Северо-Запада и въезжая в засушливые, гористые пейзажи Айдахо и Юты, он сбрасывал с себя напряжение последних месяцев.

Сиэтл стал слишком опасным. Фоторобот, тысячи звонков в