Код 93. Районы - Оливье Норек

– Ах ты…

Новак схватил ее за волосы, и она вскрикнула от боли.

– Заткнись!

Он убрал оружие, протащил девочку до входа в гостиную и швырнул на пол. Потом взял ее руку, которая потерялась в его ладони, и поднял ей указательный палец. А затем без колебаний с коротким сухим звуком сломал его, и снова в доме прозвучали крики девочки.

– Слушай меня, тварь, у тебя есть одна минута, чтобы сказать, где кейс, пока я не сломал тебе второй палец.

Слезы мешали Эстелле говорить, от боли у нее дрожали губы.

– Я не знаю… Простите, я не знаю.

– Покажи мне кабинет матери. Живо!

Новак схватил ее за руку и, следуя ее указаниям, поднял по лестнице так, что она касалась ступенек только на каждом втором шаге. Ударом ноги он открыл дверь кабинета. Изящно, но главное – безукоризненный порядок. С первого взгляда ясно: того, что он ищет, здесь нет. Толкнув Эстеллу в кресло матери, он принялся переворачивать кабинет вверх дном, открывать ящики, рыться в шкафах. Тыльной стороной ладони смахнул на пол все, что было на столе, уронив лампу, которая мигала сразу во все стороны, словно и она тоже обезумела. На последнем пределе истерики он обратился к девочке.

– Кейс из черного металла, черт бы его побрал! Он здесь! Он должен быть здесь!

Эстелла не ответила.

Вместо этого она ему улыбнулась.

На стене напротив Тони вырисовывалась тень – то появлялась, то исчезала в свете мигающей на полу лампы.

– Удачи, – выдохнула Эстелла.

Новак обернулся, сунул руку за пистолетом, но не успел даже дотронуться до него. Маркус был готов. Сжав зубы и напружинив мускулы, он нанес самый мощный удар за всю свою карьеру, прямо в трахею, которая смялась, как бисквит. Хрящи хрустнули, в горло тонкой струйкой со свистом проник воздух. Рухнув на колени, Тони поднес руки к горлу. У него на лбу проступили вены. Боль и удушье не смогли стереть с его лица гримасу ненависти. Затем он упал ничком – одна согнутая рука под ним, другая еще миг куда-то тянется. Несколько подергиваний – и все. Его тело безвольно обмякло и больше не двигалось.

* * *

Спускаясь по лестнице, Маркус заставлял себя не обращать внимания на танцующих перед глазами бабочек. Ничего не указывало на то, что Тони пришел один, и Маркус взял с Эстеллы клятву не выходить из кабинета матери. Из раны по левой руке текла кровь, собираясь капельками на кончиках пальцев. Маркус вышел на крыльцо и через сад на улицу, держа пистолет Тони, готовый ко всему. С оглушительным воем сирен его окружили полицейские машины, поспешно затормозившие «короной», разбрасывая вокруг отсветы мигалок. Маркус опустился на одно колено перед двадцатью полицейскими, которые целились в него и орали, но он не слышал ни единого звука. Оружие он уронил на траву.

Босиком, вся заплаканная, в перемазанной кровью футболке, Эстелла, задыхаясь, подбежала и бросилась в объятия Маркуса, едва его не опрокинув. Затем обернулась к полицейским и одним взглядом их обезоружила.

– Опустите пистолеты, – приказал Кост.

В коридоре отделения неотложной помощи больницы имени Жана Вердье Весперини внимательно разглядывала дочь. В испачканной кровью короткой футболке, не в состоянии усидеть на месте больше пяти минут, она в тревоге кругами ходила между залом ожидания и дверью с круглым окошком, в которую им не разрешили войти. Про шину, которую ей наложили на руку, она как будто забыла.

– Дорогая, пожалуйста, присядь.

Эстелла развернулась и сверху вниз взглянула на мать. За эти несколько часов она сильно повзрослела. Даже ее голос обрел уверенность.

– О нем позаботятся?

– Конечно, там же врачи. Он выберется.

– А как же его родственники? И боксерский клуб?

– У нас будет время об этом поговорить.

– Нет. Скажи мне «да» прямо сейчас, и я никогда не спрошу тебя, почему какой-то человек пришел к нам в дом, стрелял в нас и требовал черный железный кейс.

Андреа опустила глаза:

– Все, что хочешь. Пожалуйста, присядь.

* * *

В четыре утра хирург вышел к ним из операционной. Пуля прошла под ключицей, между плечом и сердцем, а затем вышла наружу. Анестезия была лишь кратковременная, так как ничего зашивать не понадобилось, и уже через час они даже смогут его увидеть.

* * *

Весперини выдержала целое сражение с дочерью, чтобы первой войти и поговорить с Маркусом. Толкнув дверь, она увидела, что тот лежит с полностью перебинтованными плечом и верхней частью туловища. Весперини уселась в кресло у больничной кровати и заговорила:

– Я вам очень обязана, Маркус. Настолько, что даже не знаю, с чего начать.

Молодой человек ответил ей, с трудом ворочая языком:

– Такое случается, когда играешь на двух досках.

– Знаю, это моя ошибка. Одно время я думала, что Новак может стать моим связующим звеном между городом и предместьями. По правде говоря, выбор у меня был невелик.

– Я говорю о себе, мадам.

Весперини как будто удивилась:

– Не понимаю. Вы тоже работали на Новака?

– Не совсем. Время от времени оказывал ему услуги, как и все. Я был там в тот вечер, когда умер Аззедин. Я попытался этому помешать, но, как вы говорите, Тони никому никогда не оставлял выбора.

Между тем опасность, которая угрожала Маркусу, исходила от нее. Весперини уже плела вокруг него паутину.

– Какая жалость! Благодаря Салаху Аззедину у меня была ниточка, связь с предместьями. Средство их понять, сблизиться с ними, помочь им. Я всегда хотела только этого. Теперь у меня больше никого нет. И мой город все еще в осаде.

Морщась от боли, Маркус повернулся к Весперини:

– Это и мой город. А предместья я знаю. Я там вырос. Я не смогу вам помочь?

Королеве оставалось всего лишь захлопнуть ловушку. Когда-то Маркус дал себе слово пробиться наверх при помощи своих кулаков. Вскоре Весперини направит его по другому пути, гораздо менее честному.

– Вы уверены? Знаете, если вы согласитесь войти в команду, я смогу вам предложить новую жизнь. Стабильная работа, субсидированное жилье для вас и ваших родных. Вы же знаете «Цитадель»? Квартиры там просто великолепные. И разумеется, вы сможете продолжать тренировки. Впрочем, я всегда думала, что этот клуб слишком мал.

Всего несколько фраз, и будущее уже казалось Маркусу гораздо светлее. Для него и близких. Наивный, он был за это благодарен.

– Как вы будете разряжать обстановку?

– Забудьте. Я пока не собираюсь впутывать вас.