Предательство во времени - Джули МакЭлвен

— Подойдёт? — спросила Молли.

Вопрос был чистой формальностью: горничная давно поняла, что мода занимает Кендру мало. Кендра натянула платье, подождала, пока Молли застегнёт пуговицы, затем села перед зеркальным туалетным столиком, и Молли уложила волосы в простой узел. Сменив полусапожки на зелёные шёлковые туфли на клиновидном каблуке, Кендра отправилась вниз, в утреннюю гостиную.

Герцог сидел за столом; на тарелке оставались следы завтрака. Он пил чай и читал газету — «Морнинг кроникл», заметила Кендра, входя.

Он поднял глаза. — Доброе утро, дорогая.

— Доброе утро. Она подошла к буфету, где на серебряных подогреваемых блюдах был выставлен завтрак. Кендра наполнила тарелку всем, что полагалось к полноценному английскому завтраку: яйцами, беконом, сосисками, грибами и жареными помидорами. Только сейчас поняла, насколько голодна. — Малдун написал об убийстве сэра Джайлса?

— Да. О невидимых чернилах не упомянул, значит, эту подробность пока не разузнал. А наше участие описал в самых расплывчатых выражениях.

— Что?! — Кендра обернулась так резко, что только быстрые рефлексы спасли толстую сосиску от падения с тарелки. Она поставила тарелку на стол и вытерла пальцы льняной салфеткой, не сводя глаз с герцога. — Он и правда написал о нас?

— Не напрямую. — Элдридж поднял чашку. В голубых глазах мелькнул смех при виде её потрясённого лица. — Но полагаю, «высокопоставленный дворянин», которого он упоминает, — это я, а ты — «молодая леди, проявляющая необычный интерес к установлению истины».

Кендра нахмурилась. Вернулась к буфету, налила себе кофе из высокого серебряного кофейника и с чашкой села напротив герцога. — Вы не похожи на рассерженного, — наконец сказала она.

Он медленно отпил чай и поставил тонкую фарфоровую чашку. — Сердиться бессмысленно, дорогая. Мистер Малдун не раскрывает ничего, чего уже не знают или о чём не шепчутся в свете. Наше участие в расследовании убийства леди Довер, конечно, обсуждали. — Он улыбнулся. — Я не опасаюсь, что приглашения внезапно перестанут приходить. Мы ведь не занимаемся торговлей.

— Упаси Господь, — сухо отозвалась Кендра. Она положила в кофе несколько кусочков сахара из маленькой мисочки «Веджвуд» и размешала крошечной серебряной ложечкой.

— Каро, конечно, может увидеть эту статью иначе, — продолжил герцог после глотка чая. — Но думаю, мы можем рассчитывать, что мистер Малдун и дальше будет достаточно осторожен, говоря о нашем участии.

Кендра пока не собиралась выносить окончательный вердикт о надёжности Малдуна. В её прошлом опыте с четвёртой властью журналисты обычно делились на две категории: тех, кому можно доверять, и тех, кто воткнёт нож в спину, а затем взберётся на твой труп, чтобы оказаться поближе к прожектору. Середина встречалась редко.

— Он может оказаться полезным, — признала она.

— И всё же осторожность не помешает, — сказал герцог. — Не стоит рассказывать мистеру Малдуну о твоей склонности надевать одежду прислуги и в одиночку носиться по Лондону.

Тон был настолько спокойным, что Кендре понадобилось несколько секунд, чтобы осознать сказанное. Она медленно поставила чашку. — Вы знаете.

Он посмотрел прямо на неё. — Ты действительно думала, что я не узнаю, что происходит в моём собственном доме?

Двадцать шесть лет, а чувствую себя ребёнком, которого поймали на прогуле. — Я собиралась вам рассказать.

Герцог поднял брови, ясно показывая, насколько верит.

Кендра снова взяла чашку и долго разглядывала кофе, потом раздражённо вздохнула. — Знаете, там, откуда я пришла, женщинам не нужно спрашивать разрешения, чтобы выйти на улицу. И не нужны компаньонки, которые ходят за ними по пятам. Я скучаю по свободе.

— Я понимаю, что мы из разных миров, дорогая. Но эти правила существуют для защиты леди от опасности.

Они зашли в тупик. Герцог принадлежал другой эпохе. Этой эпохе. Не он был здесь чужим — она.

— К кому ты ходила сегодня утром? — наконец спросил он.

— К Медведю.

— К Медведю?! — Герцог так резко поставил чашку, что она звякнула. — Боже правый. Ты говоришь о том негодяе, который в прошлом году приказал похитить тебя и Алека? Который избил Алека? Который угрожал надругаться над тобой?

Кендра слабо улыбнулась. — Теперь понимаете, почему я не рассказала заранее.

— Это не смешно, Кендра. — В аристократическом голосе появилась сталь. — Он мог убить тебя сегодня утром.

— У меня был пистолет.

Элдридж прижал пальцы к глазам и покачал головой. — Господи небесный.

Кендра подцепила вилкой яйцо и помидор. — Вы знаете, что я умею им пользоваться.

— Знаю. — Герцог опустил руку и посмотрел на неё. — Ты понимаешь, что если бы он убил тебя и бросил тело в Темзу, мы с Алеком ничего бы не узнали? Мы могли бы решить, что ты исчезла через очередную червоточину, вихрь или как там называлось явление, которое перенесло тебя к нам.

Об этом Кендра не подумала.

Герцог тихо сказал: — Это разбило бы нам сердца. Алек, думаю, сошёл бы с ума, так и не узнав, что с тобой случилось.

Никто прежде по-настоящему не тревожился о Кендре. Родителей интересовало, как она учится; начальство в ФБР, конечно, беспокоилось о её безопасности, как о безопасности любого агента в поле. Но тревога, рождавшаяся из любви и заботы, была совсем другой.

Наверное, на лице отразилось смятение, потому что герцог протянул руку и сжал её