Предательство во времени - Джули МакЭлвен

радовался, что избежал брачной ловушки. У меня сложилось впечатление, что леди Холбрук слишком баловала мальчика. Сэр Джайлс винил себя в том, что не взял его в руки раньше и слишком поздно заметил, что тот вырос негодяем. Конечно, это нелепо. На сэре Джайлсе лежала огромная ответственность. На кону стояло само существование Англии. Он едва ли мог бросить Уайтхолл ради того, чтобы нянчиться с ребёнком!

— И уже не ребёнком. Джерарду Холбруку сколько? Двадцать пять? — Алек поднял кружку и посмотрел на подполковника поверх края. — Вы знали, что они публично подрались у Таттерсолла?

— Боже правый, нет. Когда?

— Две недели назад. Похоже, мистер Холбрук был достаточно пьян, чтобы замахнуться на отца.

— Дурак. — Д’Амбре потрясённо покачал головой. — Для такого сдержанного человека, как сэр Джайлс, это должно было быть унизительно. За все годы знакомства я видел его открыто потрясённым лишь однажды — когда он потерял одного из разведчиков в Испании.

— Цена войны, — тихо произнёс Алек. Он знал эту цену, когда работал на сэра Джайлса в Италии. Поднимая кружку, он заметил, как изменилось лицо д’Амбре. — Что?

Подполковник поджал губы. — Ничего, по-настоящему. Просто недавно сэр Джайлс упомянул имя того молодого человека — Эверта Ларсона. — Он замялся. — Я не уверен. Возможно, совпадение, а может, я смешиваю разные вещи, но теперь, вспоминая наши встречи с сэром Джайлсом за последний месяц, мне кажется, Эверт мог иметь отношение к его состоянию.

Алек нахмурился. — Каким образом?

— Думаю, он что-то говорил… — Взгляд д’Амбре стал далёким, словно он пытался вытащить воспоминание. Затем он покачал головой и вздохнул. — Простите. Не могу вспомнить точно. Впрочем, кажется, приближается годовщина смерти Эверта Ларсона, и это могло объяснить мрачное настроение сэра Джайлса. Гибель молодого человека тяжело на нём лежала.

— Трудно потерять того, кого сам завербовал, — сказал Алек. — Наверняка сэр Джайлс чувствовал ответственность.

— Да, но было и большее. Эверт Ларсон был не просто завербованным им человеком, а сыном старого друга. К сожалению, дружба двух семей смерти юноши не пережила.

Алек медленно отпил кофе. — Кто его отец?

— Мистер Бертель Ларсон. У него аптекарская лавка на Кромвель-роуд в Кенсингтоне.

Это удивило Алека. — Аптекарь? И каким образом сэр Джайлс оказался связан с таким человеком?

Подполковник улыбнулся. — Возможно, следовало уточнить, что мистер Ларсон — очень успешный аптекарь. Но связь между ними возникла не из-за этого. Сэр Джайлс однажды рассказывал, что они вместе росли в Хаммерсмите и служили в одном полку против восставших колонистов в Америке.

— Очень старая дружба.

— Они поддерживали отношения, хотя военная карьера сэра Джайлса далеко превзошла карьеру мистера Ларсона, а Его Величество даровал сэру Джайлсу баронетство. — Д’Амбре выдохнул. — Он действительно был блестящим стратегом. Ужасная потеря.

Алек молча согласился. Он виделся с сэром Джайлсом всего несколько раз, но восхищался его острым умом. — Как погиб сын мистера Ларсона?

— Слышал, он пытался освободить попавших в плен английских солдат из Пятьдесят второго пехотного полка. Если хочешь подробностей, поговори с лордом Элиотом Кроссом или капитаном Хью Мобреем.

— Они знают, что произошло?

— Должны. Они были единственными выжившими.

Алек нахмурился. — Сколько погибло?

— Десять или двенадцать. Не уверен.

— Когда это случилось?

— К несчастью, в последние дни Пиренейской кампании, возле перевала Майя. В начале 1814 года.

К ним подошла румяная служанка с кофейником. Алек дождался, пока она наполнит кружки, и после её ухода сказал: — Вы говорили, мистер Ларсон винил сэра Джайлса в смерти сына. Но он же должен был понимать, что такой исход возможен, когда сын согласился на службу?

— Насколько я знаю, мистер Ларсон винил сэра Джайлса прежде всего в том, что тот вообще убедил юношу согласиться. Как ты знаешь, во время войны мне поручили Италию, а не Испанию, но я встречал Эверта в первые годы его службы. Я понимаю, почему сэр Джайлс его привлёк. Это был впечатляющий молодой человек. Учился на барристера, обладал выдающимся умом и талантом к языкам. — Д’Амбре улыбнулся Алеку. — Почти как ты, милорд. В любом случае сэр Джайлс и Эверт были очень близки, почти как отец и сын. Думаю, сэр Джайлс им гордился.

В отличие от собственного сына, подумал Алек, но ничего не сказал.

Д’Амбре продолжил: — У меня было впечатление, что сэр Джайлс присматривался к мальчику уже давно.

Алек поднял бровь. — Присматривался… чтобы убедить Эверта служить Англии в разведке?

— Или работать в правительстве. Сэр Джайлс не делился со мной планами на юношу. Потом Эверт погиб, и семьи разошлись. Я слышал даже слух, будто мистер Ларсон вызвал сэра Джайлса на дуэль.

— Господи. — Дуэли не были чем-то неслыханным, но приличное общество их не одобряло. Возможно, потому что чаще всего дрались горячие молодые головы из того же приличного общества. — И что произошло?

— Насколько мне известно, ничего, — ответил д’Амбре. — Дуэль — дело чести, а не мести. Я не могу винить мистера Ларсона в ярости после смерти сына.

— Нет, — медленно согласился Алек. Но ярость могла превратиться в месть. Он мысленно отметил, что нужно поговорить с мистером Ларсоном. — Вы считаете, мистер Холбрук мог убить отца?

— Таким способом? — Подполковник нахмурился,