Рассказы - Ричард Мэтисон

ДИПЛОМНАЯ РАБОТА, ПРЕДСТАВЛЕННАЯ ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ СТЕПЕНИ МАГИСТРА ГУМАНИТАРНЫХ НАУК

Явление, известное в научных кругах как Лос-Анджелесское движение, стало известно в 1982 году, когда доктор Альберт Гримсби, бакалавр искусств, бакалавр наук, магистр искусств, доктор философии, профессор физики Калифорнийского технологического института, сделал необычное открытие.

— Я сделал необычное открытие, — сказал доктор Гримсби.

— Какое же? — спросил доктор Максвелл.

— Лос-Анджелес жив.

Доктор Максвелл моргнул.

— Прошу прощения? — переспросил он.

— Я понимаю ваше недоверие, — сказал доктор Гримсби. — И тем не менее…

Он подвёл доктора Максвелла к лабораторному столу.

— Посмотрите в этот микроскоп, — сказал он. — Под ним находится выделенный мной фрагмент Лос-Анджелеса.

Доктор Максвелл заглянул в окуляр. Затем поднял голову; на лице его застыло изумление.

— Он движется, — сказал доктор.

Сделав это странное открытие, доктор Гримсби, как ни удивительно, счёл нужным обнародовать его лишь в виде краткого сообщения. В выпуске журнала «Science News Letter» от 2 июня 1982 года появилась заметка длиной в один абзац под заголовком:

ФИЗИК КАЛТЕХА ОБНАРУЖИЛ ПРИЗНАКИ ЖИЗНИ В ЛОС-АНДЖЕЛЕСЕ

Возможно, из-за неудачной формулировки, а возможно, вследствие обычного равнодушия заметка не вызвала ни внимания, ни откликов. Эта прискорбная небрежность навсегда стала проклятьем для человека, первым сделавшим открытие. В последующие годы её стали называть «Промахом Гримсби».

Так безучастной в ту пору стране впервые было представлено явление, которому в последующие годы предстояло превратиться в ужасающую угрозу самому её существованию.

Недавние исследования показали, что сведения о Лос-Анджелесском движении появились за много лет до открытия доктора Гримсби. Более того, намёки на это пугающее явление обнаруживаются в трудах, опубликованных за пятнадцать лет до злополучного «Калтехского сообщения».

О Лос-Анджелесе выдающийся журналист Джон Гюнтер писал: «Его отличительная черта — …осьминогообразное разрастание» [1].

В другом источнике о Лос-Анджелесе сказано: «Разрастаясь подобно амёбе, он распространился во всех направлениях…» [2].

Таковы примитивные подступы к явлению — столь же проницательные, сколь и неосознанные. Хотя ныне нет никаких свидетельств того, что в тот ранний период кто-либо действительно понимал природу этого фантастического процесса, едва ли можно сомневаться: многие ощущали его, пусть и смутно.

Активные спекуляции о причудах в поведении природы начались в июле и августе 1982 года. На протяжении приблизительно сорока семи дней вся территория штатов Аризона и Юта, а также значительная часть Нью-Мексико и южного Колорадо подвергалась ливням, при которых уровень осадков нередко переваливал за десять дюймов.

Подобные ливни в прежде засушливых районах вызвали сильнейшее волнение и множество споров. Первые теории возлагали ответственность за необычные дожди на проводившиеся ранее на Юго-Западе атомные испытания [3]. Правительственные опровержения этой возможности, похоже, не развеяли, а лишь укрепили массовую веру в впоследствии опровергнутое предположение.

Другие «осадочные постулаты», как их называли в тогдашнем исследовательском жаргоне, можно без колебаний отнести к области «чокнутологии» [4]. Среди них были теории о том, что чрезмерное число коммерческих авиарейсов нарушает естественное равновесие облаков; что обезумевшие индейские заклинатели дождя случайно открыли некий смертоносный фактор конденсации и теперь применяют его без всякой меры; что странный иней из космоса засевает небосвод над Землёй и вызывает эти небывалые осадки.

И, как неизменно бывает при любом чуждом поведении природы, появились гипотезы, согласно которым проливные дожди предвещали Потоп II. Достоверно известно, что несколько небольших религиозных групп спешно приступили к строительству «Ковчегов спасения». Один из таких ковчегов и сегодня можно увидеть на окраине маленького городка Сухая Гниль, штат Нью-Мексико: он стоит на невысоком холме, «всё ещё ожидая потопа» [5].

А затем настал памятный день, когда имя фермера Сайруса Миллса стало известно всей стране.

— Вот те раз! — сказал фермер Миллс.

С простодушным деревенским изумлением он уставился на предмет, обнаруженный посреди кукурузного поля. Потом осторожно приблизился и ткнул его толстым, как сосиска, пальцем.

— Вот те раз, — повторил он уже тише.

Джейсон Галлвистл с Небрасской опытной сельскохозяйственной станции Соединённых Штатов № 3, получив срочный телефонный вызов, приехал на ферму Миллса в своём универсале. Фермер Миллс отвёл мистера Галлвистла к находке.

— Странно, — сказал Джейсон Галлвистл. — Похоже на апельсиновое дерево.

Тщательный осмотр подтвердил справедливость этого замечания. Перед ними действительно было апельсиновое дерево.

— Невероятно, — сказал Джейсон Галлвистл. — Апельсиновое дерево посреди кукурузного поля в Небраске. В жизни такого не видел.

Позже они вернулись в дом выпить лимонаду и обнаружили там миссис Миллс — в топе с завязками на шее, шортах, тёмных очках и старой, изъеденной молью меховой куртке, которую она откопала в рассыпающемся сундуке с приданым.

— Пожалуй, съезжу в Голливуд, — сказала миссис Миллс, которой было все шестьдесят пять, если не больше.

К вечеру новость подхватили все информационные агентства, а каждая сколько-нибудь заметная газета поместила её на первой полосе в качестве забавной вставки.

Однако не прошло и недели, как всем стало не до смеха. Со всех концов Небраски, а также из отдельных районов Айовы, Канзаса и Колорадо хлынули сообщения об обнаруженных среди кукурузы и пшеницы цитрусовых деревьях — и ещё более тревожные известия о причудливом поведении сельских жителей.

Стало бросаться в глаза массовое пристрастие к минимальному количеству одежды, необъяснимо возросли продажи замороженного апельсинового сока, а десятки торгово-промышленных палат получили подозрительно похожие письма. Их авторы яростно требовали немедленно построить кондоминиумы, супермаркеты, теннисные корты, автокинотеатры и автокафе — и жаловались на смог.

Но серьёзные меры были приняты лишь тогда, когда заметное падение среднесуточных температур и столь же заметное усиление необъяснимого разрастания цитрусовых деревьев начали угрожать урожаю кукурузы и пшеницы. Местные фермерские объединения организовали опрыскивание, однако почти или вовсе безрезультатно. Апельсиновые, лимонные и грейпфрутовые деревья продолжали разрастаться в геометрической прогрессии, и страна наконец встревожилась.

В Рэгвиде, штат Небраска, географическом центре множившейся напасти, ведущие учёные страны собрались на совещание, чтобы обсудить возможные причины.

— Динамические колебания в аллювиальных подпочвенных слоях, — сказал доктор Кеннет Лоум из Денверского университета.

— Массовое химическое нарушение состава почвы, — сказал Спенсер Смит из лабораторий «Дюпон».

— Грандиозная генная мутация семян кукурузы, — сказал профессор Джереми Брасс из Канзасского колледжа.

— Резкое сжатие атмосферного купола, — сказал профессор Лоусон Хинксон из Массачусетского технологического института.

— Смещение орбиты, — сказал Роджер Космос из планетария Хейдена.

— Мне страшно, — сказал маленький человечек из Пердью.

Какие положительные плоды принесло это собрание умозрительных гениев, ещё только предстоит оценить. История свидетельствует, что более точное определение причины столь необычного поведения Природы и Человека появилось в начале октября 1982 года, когда доцент Дэвид Сильвер, молодой физик-исследователь из Миссурийского университета, опубликовал в журнале «Scientific American» статью под названием «Собирание свидетельств».

В этом блестящем эссе профессор Сильвер впервые высказал мнение, что