Кодекс крови - Николай Иванович Леонов
Больше никаких необычных вещей вроде записки с непонятными пометками при визуальном осмотре квартиры Желизняка сыщик не заметил. Исключение составлял потрепанный пухлый блокнот, который лежал на письменном столе, стоявшем в кабинете полковника, и тоже был исписан исключительно числами. Почти все они были пяти- и шестизначными, по большей части круглыми. Гуров решил не оставлять экспертам этот блокнот, а прихватить его с собой, вместе с той же запиской.
Когда криминалисты прибыли на квартиру, Лев Иванович обозначил им цели работы. Он сказал, что изъять нужно все книги, блокноты, документы и любые бумаги с записями, будь это даже просто пара слов или цифр на полях газеты. Также он потребовал найти и забрать все электронные устройства, оснащенные памятью, будь это даже древний кнопочный сотовый телефон. Особое внимание сыщик попросил уделить тем местам, где можно было организовать хоть какой-то тайник, проверить шкафы, стены, полы и все прочее на предмет наличия скрытых сейфов.
Оставаться здесь до той поры, когда все это будет сделано, Лев Иванович не стал. Он лишь подождал, пока Крячко закончит опрос жильцов, а потом они вместе покинули дом покойного Желизняка.
— Есть что-нибудь интересное? — поинтересовался Гуров, когда старинные друзья вышли из подъезда.
— Да ни хрена! — ответил Крячко. — Все люди, с которыми мне удалось пообщаться, говорили, что этот полковник был человеком скрытным и нелюдимым. Он иногда общался только с Рашидом Мухмадиевым. Это тот самый сосед, который заявил, что Желизняк был в хорошем настроении за некоторое время до трагедии. Самого Мухмадиева дома сейчас нет. Жена сказала, что он будет после семи часов вечера. Пошлю кого-нибудь из оперов, пусть с ним поговорят, заодно опросят и других жильцов, которых я не застал. Думаю, что ничего путного мы тут не найдем.
— Да, негусто, — сказал Гуров, впрочем, на многое и не рассчитывающий.
— Могу тебя немного потешить, для разнообразия, — проговорил Крячко. — За пару дней до смерти в гости к Желизняку приходила женщина.
— Может быть, домработница? — предположил сыщик.
— А ты когда про домработницу успел узнать? — поинтересовался Станислав. — Нашел какие-то документы?
— Дедукция, Ватсон! — ответил на это Гуров. — Полковник жил холостяком, но дома у него кто-то регулярно наводил порядок. Вывод сам собой напрашивается.
— Ну-ну, — буркнул Крячко. — В общем, гостья не была домработницей. Та полноватая и очень разговорчивая, а недавняя визитерша Желизняка была худощавой и даже на приветствие соседки не ответила.
— Соседка может ее описать? — полюбопытствовал сыщик.
— Нет. Она видела ее только со спины, всего лишь несколько секунд, — ответил Станислав. — Запомнила этот визит только потому, что Желизняк к себе женщин вообще никогда не водил. По крайней мере, соседи таких фактов не помнят. Вот поэтому визит незнакомки и врезался в память соседки. Ни до этого, ни после она эту женщину ни разу не замечала.
— Как она может это утверждать, если лица той особы не видела? — спросил Гуров.
— Говорит, походку запомнила, — ответил Станислав и пожал плечами. — Дескать, та словно плыла над полом, а не по ступенькам шла. Но если честно, я не представляю, как нам эта информация может пригодиться. Все-таки свидание Желизняка и незнакомки произошло за два дня до убийства.
— И я не в курсе, но проверить женщин, которых знавал полковник, нисколько не помешает. Не исключено, что его мог убить ревнивый муж, — с хитрой миной проговорил Лев Иванович.
— Ну и фантазии у вас, гражданин начальник, — заявил Крячко. — Неужели ты всерьез считаешь, что убийство Желизняка хоть как-то похоже на те, которые совершаются из ревности.
— Стас, напомню тебе прописную истину. Не исключай ни одной версии, пока не доказана другая, — сказал Гуров. — Ладно, проверить, с кем общался Желизняк, нам все равно нужно. Ты сейчас займись двумя типами с фотографии — Ерохиным и Лопыревым. Пока сам к ним не суйся, проверь все их связи через свою агентуру. Вечером встретимся, расскажешь, что удалось узнать.
— Слушаюсь, ваше высокопревосходительство! — Крячко вытянулся в струнку и осведомился: — А вы чем изволите заняться?
— А я займусь самим Желизняком. Проверю всю подноготную его жизни. Возможно, мне удастся понять, за какой именно проступок кто-то решил убить его, — ответил Гуров и спросил: — Тебя куда-нибудь подбросить?
— Нет, — произнес Стас. — Тут неподалеку один из моих стукачей тусуется. С него и начну для тебя информацию собирать.
Когда Лев Иванович вернулся в главк, он уже имел определенный план действий на ближайшее время. Сыщик прекрасно понимал, что бесполезно копаться в прошлом Желизняка, отыскивать там какие-то проступки, за которые тот мог расстаться с жизнью. Это было бы слишком глупой тратой времени. Как и у любого другого человека, тайн в жизни полковника наверняка хватало с лихвой. Вытаскивая их наружу, Гуров мог легко запутаться в клубке связей, которые они за собой повлекут.
Совершив убийство, преступник ясно дал понять следствию, что причиной смерти Желизняка стали его связи с преступным миром, вероятно, дополненные использованием служебного положения в преступных целях. В противном случае зачем было помещать на его китель фотографию служебного кабинета полковника и его попойки с людьми, замешанными в криминальных делах? Грязь на мундире, без сомнения, была символом. Дескать, Желизняк запятнал его этими связями.
Единственное, что не вязалось со всей этой сценой, так это перерезанное горло. Понятно, что это было символом, обозначением казни за какой-то проступок, совершенный полковником, но выстрел из пистолета или удавка на шею в этом театрализованном убийстве выглядели бы куда более естественно. Все-таки перерезанное горло вызывало больше ассоциаций с Востоком, чем с европейской частью России.
Или в этом-то и крылся смысл? Может быть, провинность Желизняка, за которую кто-то его казнил, была как-то связана с Кавказом или Средней Азией?
Сыщик едва ли не бегом поднялся к себе в кабинет и тут же открыл в базе данных личное дело Желизняка. Быстрое изучение списка мест, где служил полковник, а также командировок, куда он отправлялся, показало, что на Кавказе этот человек действительно был.
Он находился в командировке в Чечне осенью 2008 года, когда боевые действия там уже практически подошли к концу. Тогда Желизняк был старшим лейтенантом. Эта поездка, скорее всего, являлась для
Ознакомительная версия. Доступно 11 из 53 стр.