Кодекс крови - Николай Иванович Леонов

— На что, на что. На казнь! — ответил Орлов. — Даже малому ребенку понятно, что Желизняк попросту был казнен. Возможно, он кому-то что-то обещал и не выполнил этого.

— Да, именно на казнь все это и похоже. — Сыщик пропустил вторую часть фразы начальника мимо ушей. — Преступник хотел, чтобы мы знали, за что он казнил полицейского. При этом у нас пока нет никакого факта, указывающего на то, что он подспудно желает быть пойманным. Думаешь, Кожанову под силу с ним справиться?

— Может, и не под силу, но у нас есть ты, — стоял на своем генерал. — Будешь из госпиталя помогать.

— Не буду, Петр, — отрезал сыщик. — Я уже сказал, что беру это дело себе, или раскрывайте его без меня.

Орлов внимательно посмотрел на друга. Они были знакомы уже много лет. Генерал прекрасно знал, что в своем упрямстве Гуров может дойти почти до фанатизма, как и он сам. Спорить с сыщиком иногда было абсолютно бесполезно. Если он считал, что для установления справедливости нужно сделать что-то конкретное, и получал отказ, то мог и свое удостоверение на стол бросить.

— Ладно, Лева. Завтра поговорю с Дягилевым, — пошел на уступки генерал. — Если доктор скажет, что тебя можно выписать, ты сам в состоянии продолжать курс лечения дома, то получишь это чертово дело.

Гуров с Орловым расстались нормально, вполне довольные друг другом. Генерал понимал, что сыщик от этого дела ни за что не откажется. Причем не только потому, что был убит сотрудник полиции. Конечно же, это обстоятельство заставляло всех работников правоохранительных структур искать преступника вдвойне усерднее. Причина состояла еще и в том, что само преступление было осуществлено словно театральная постановка. Убийца хотел, чтобы оно послужило уроком, и был уверен в своей безнаказанности. Именно такие дела больше всего и любил раскрывать лучший сыщик главного управления уголовного розыска.

Гуров, в свою очередь, был абсолютно уверен в том, что его скучному пребыванию в госпитале пришел конец. Теперь он сможет вернуться к работе, составлявшей смысл его жизни. Сыщик почти не сомневался в том, что профессор Дягилев не будет категорически возражать против его выписки. Все его процедуры на текущей неделе свелись к тому, что ему три раза в день приходилось пить таблетки, а один раз в сутки медсестра делала пациенту внутривенный укол. Лежать ради этого в больничной палате было совсем не обязательно.

Всю оставшуюся часть вечера Гуров изучал материалы по убийству Желизняка, которые оставил ему генерал. По большому счету материала для анализа оказалось чрезвычайно мало. Но это было вполне понятно. Кожанов только сегодня приступил к расследованию, ждать от него особой прыти и смекалки было бы излишне оптимистично.

Льва Ивановича радовало хотя бы то обстоятельство, что подполковник не забыл азов сыскного дела и провел поквартирный опрос жителей. Это мероприятие дало одну маленькую зацепку. Один из соседей столкнулся на лестнице с Желизняком за час-полтора до его убийства. Полковник выглядел довольным и нес пакет с покупками. На вопрос соседа, чего это он так светится, Желизняк ответил, что ждет приятных гостей.

Впрочем, тот факт, что он знал своего убийцу, и так был очевидным. Во-первых, следов взлома на двери полковника обнаружено не было. Во-вторых, судя по отсутствию хоть каких-то следов борьбы в квартире, Желизняк не опасался своего палача, сам впустил его в дом. Опытный полицейский вряд ли дал бы спокойно проникнуть в квартиру постороннему человеку, даже если тот был бы вооружен.

Главным минусом в этом деле было отсутствие камеры видеонаблюдения в том самом подъезде. Полковник жил недалеко от центра столицы, но далеко не в элитном доме. В таких постройках это даже не исключение из правил, а, к сожалению, обычная реальность.

Гурову не давал покоя тот листок, который он заметил на видеозаписи, под фотографией, висящей на стене. Он до самого отбоя пытался хоть как-то увеличить изображение, но ресурсов его планшета не хватало на то, чтобы получить качественную картинку. Сыщик смог разобрать лишь то, что на бумаге были напечатаны несколько букв или цифр. Но вот рассмотреть, какие именно, ему так и не удалось.

Льва Ивановича подмывало позвонить капитану Суркову, одному из лучших специалистов аналитического отдела главка. Сыщик понимал, что тот не откажет ему в просьбе, несмотря на то, что рабочий день давно закончился. Но он все же сдержался, решил не беспокоить аналитика вечером, отложил решение этой головоломки до утра.

На следующий день рано утром Дягилев лично явился в терапевтическое отделение. Гуров был вызван к нему на прием в тот же самый кабинет, в котором они с генералом вчера обсуждали последнее убийство. Профессор долго осматривал сыщика, расспрашивал его об ощущениях и глубокомысленно вздыхал.

Он велел своему подопечному повторно сдать все анализы, а когда тот вернулся из процедурного кабинета, полюбопытствовал:

— Слышал я, батенька, вы тут сбежать из стационара собрались. Это верно?

— Все верно, Сергей Вадимович, — с улыбкой ответил Гуров. — Дела неотложные появились, а я себя вполне хорошо, просто отлично чувствую. Уверен в том, что могу завершить курс лечения и в домашних условиях.

— Знаю я ваши неотложные дела. Они у вас, сыскарей, никогда не переводятся, — заявил профессор. — По-хорошему вам надо бы еще разок фиброгастроскопию сделать, прежде чем из госпиталя выписывать, но, судя по всему, язвочка рубцеваться начала, и мне ее случайно повредить не хочется. Сейчас посмотрим анализы, и если мое предположение подтвердится, то я готов вас отпустить на службу, но с одним условием: соблюдать абсолютно все мои рекомендации!

— Обязательно, Сергей Вадимович! Честное слово, мне еще раз в госпиталь совсем не скоро захочется лечь.

Менее чем через час Гуров уже покинул госпиталь и сел за руль своего автомобиля, все эти дни куковавшего на платной стоянке, расположенной неподалеку от больницы. Прежде чем отправиться в главк, сыщик позвонил жене и сообщил ей, что выписался. Мария немедленно раскритиковала его за излишнюю поспешность, но по голосу Строевой чувствовалось, что она тоже соскучилась и была рада возвращению мужа домой.

— Смотри, никаких там мальчишников по случаю выписки! — строго заявила Мария. — Или мне Петру позвонить, чтобы он проконтролировал?

— Какие мальчишники? — совершенно искренне сказал Гуров. — Я их на скорую встречу с тобой ни за что не променяю.

В главке Гурова уже ждали. Едва он появился в своем кабинете, как к нему постучался Кожанов. Он принес все те данные, которые успел собрать. Их еще не было в материалах дела, переданных вчера сыщику Орловым.

Подполковник ничуть не расстроился тем обстоятельством, что дело у него отбирают и