Кошки не ходят на работу - Стейси Ю

В тот вечер Николо вернулся с работы пораньше. В руках у него была куча пакетов с едой. Я только что подготовила место для кровати и сложила свои вещи в аккуратные стопки под окном. Николо посмотрел на надувной матрас, который я заказала онлайн в качестве временного решения, и удивленно приподнял брови.

– Ага, ты все-таки решила платить за квартиру?

– Ну да, ты был прав, – подтвердила я. – Лучшего варианта мне не найти. А что ты принес?

– Индейку. – Он достал из пакета огромную сырую тушку. – На День благодарения.

– Не думала, что ты из тех, кто празднует День благодарения.

– Почему? Потому что это американская пропаганда, замаскированная под праздник? – Он фыркнул. – Мне нужно принести какую-нибудь еду на корпоратив на следующей неделе.

– И ты вызвался приготовить индейку?

– А это сложно?

– Да у вас даже духовка не работает.

– У нас не работает, – поправил он меня.

– У нас, – согласилась я.

Даже если он хотел всего лишь поддеть меня, я восприняла комментарий как признание, как прощение за мое долгое и болезненное внедрение в их с Лу жизнь.

– Она не всегда включается. Да и индейка туда не влезет. Придется готовить ее частями.

– Ты умеешь готовить индейку? – просиял Николо. – Значит, поможешь мне.

У нас с мамой был особый способ приготовления индейки. После Дня благодарения мы покупали тушку со скидкой, делили на кусочки и жарили понемногу каждый день. Обычно хватало на неделю, но последнюю индейку мы растянули на две.

– А почему после Дня благодарения?

– Они дешевеют. У нас всегда День благодарения наступал позже, чем у других. Зато мы лакомились индейкой всю следующую неделю.

Николо склонил голову.

– Какая милая традиция.

– И пропаганда тут ни при чем.

– Замечательно, – сказал Николо. – Вот и поможешь мне.

– Напомни, а зачем это мне?

– Считай, плата за то, что помог наладить тебе жизнь, – ухмыльнулся он. И хотя Николо преподнес объяснение как шутку, причина выглядела вполне разумной. Я не стала сразу отвечать, и его слова зависли в воздухе, красиво отдаваясь эхом от стен. Николо и правда мне помог. Скоро жизнь у меня наладится. Я подошла и обняла его.

– Ого, – удивился он. – Я ведь просто пошутил.

– Я действительно благодарна тебе, – призналась я.

– Тогда приготовь мне индейку.

Я почувствовала, как в затылке разворачивается приятное и едва уловимое чувство. Почти незнакомый человек узнал о том, что мы с мамой делали в ноябре. Меня попросили об услуге, и я что-то для кого-то сделаю. Я вспомнила, как Бруно нюхал под хвостом у Силвер, а Силвер лизала ему ухо. Мне не хотелось быть одной. Мне хотелось лизать чье-то ухо.

– Хорошо, – согласилась я. – Приготовлю тебе индейку.

В тот вечер Лу вернулась домой слегка навеселе и в прекрасном настроении. В последние несколько недель ее очень гламурная старшая коллега постоянно говорила, что свое тридцатилетие будет праздновать в июне на Сицилии, и неожиданно пригласила Лу.

– Сицилия в июне, – усмехнулся Николо. – Только вы и толпы туристов.

– Почему тебе вечно нужно все испоганить? – огрызнулась Лу.

– Для тебя стараюсь, – парировал он.

Лу хотела вступить в перепалку, но остановилась и повернулась ко мне:

– Вижу, ты устроилась.

– Да, – сказал Николо. – Теперь она часть нашей семьи.

– Мы с тобой не семья, – фыркнула Лу.

Он театрально надул губы.

– А вот сейчас было обидно.

– Кэти – мой друг, не твой.

– Думаю, ты удивишься, но и мой тоже.

Пора было положить конец их спору.

– Вы оба мои друзья, – выпалила я. – И не втягивайте меня, пожалуйста, в свой флирт.

Лу изумленно моргнула, а Николо нервно хихикнул. Может, не стоило так говорить, но я отчетливо чувствовала, что именно происходит. Лу сбежала на кухню. Я отправилась за ней.

– Прости, – сказала я, а она расхохоталась.

– Какого черта, Кэти?

– Ты не можешь заниматься с ним сексом, – пояснила я. – Я же только что переехала.

– Ты серьезно? Я не собираюсь заниматься с ним сексом, – возмутилась она. – Да и ты не только что переехала. Ты месяц спала в моей кровати.

Я положила руки на ее округлые, похожие на два шара плечи и с легкой грустью отметила, что они совсем не такие, как у Джеймса.

– Спасибо. Ты просто замечательная, – сказала я, и Лу поежилась от неловкости.

– А ты очень странная. – Она открыла шкаф. – Хочу еще вина.

Вина не оказалось, и она смешала в стопках малиновый ликер и содовую. Николо отказался от выпивки, но чокнулся с нами банкой изотоника. Несколько капель упали на ковер. Лу указала на красное пятно, затем на меня и щелкнула пальцами.

– Приступай к своим обязанностям.

– Лу, ты все-таки фашистка, – усмехнулся Николо.

Было весело смотреть, как они загадочно улыбаются друг другу. Я нагнулась и попыталась вытереть пятно своей рубашкой. Николо исчез на кухне и вернулся с полупустой бутылкой водки.

– Какого черта? Кто пил мою водку?

Мы с Лу встретились взглядами и рассмеялись.

Мне стало хорошо и спокойно. Появилось ощущение, что будущее мягко расстилается передо мной, а не мчится навстречу. Можно рассказать об этом Джеймсу, и он будет за меня счастлив. И я не лукавила, а по-настоящему поняла, что наконец совершила поступок сама, а не позволила чему-то со мной случиться. В комнате вдруг стало шумно.

Лу и Николо ссорились из-за колонки, которая автоматически подключилась к телефону Николо.

– Я догадывалась, – кричала Лу, – что ты пользуешься моей колонкой!

– А ты пила мою водку.

Пока они пререкались, я уселась на свой надувной матрас, сложенный, как квадратик оригами, и стала потягивать коктейль. Хотелось сохранить этот момент в памяти, но в конце концов я осознала, что даже при всем желании не смогу забыть сегодняшний вечер.

Каким-то образом Лу уговорила Николо попробовать малиновый коктейль. Он демонстративно глотнул и выплюнул напиток обратно в стакан, и несколько капель попали на рубашку Лу. Она потребовала, чтобы он выпил три стопки в качестве компенсации. К моему удивлению, Николо выпил. Лу зааплодировала.

Я чувствовала себя на своем месте. Здесь был мой новый дом. Дом, который я выбрала. Мне вспомнилась мама, годами жившая в красном доме, который она не выбирала.

Все это время я чувствовала свою вину за то, что выросла и бросила ее там, хотя только я и могла ей помочь. Но теперь мне открылось, что все попытки тщетны. Сколько ни старайся, никому не поможешь обрести гармонию. Не защитишь никого от его же жизни.

Я снова почувствовала в руке тот тяжелый быстрый мячик, который поймала, когда в последний раз отложила кисть. Но боли не осталось, лишь облегчение, а еще любовь – такая же, как в детстве. Даже лучше: любовь, наполненная сочувствием к маме, но избавленная от нашей вины и нашего стыда.

Я пошла на кухню, налила себе стакан воды и залпом выпила. Потом опять налила стакан и снова выпила до дна. Через закрытую дверь