Кошки не ходят на работу - Стейси Ю
– У наших действий всегда есть последствия, – заключила я.
– Да, – подхватила она. – И я вижу последствия моего прошлого в настоящем. А потом я осознала, что в будущем меня ждут последствия того, что я делаю сейчас. И тогда мне реально стало страшно.
Ее рассказ напоминал наркотический бред, но был реальным.
– Что-то подобное говорил и Джеймс, – вставила я. – Только без страха.
– Ты поняла, – обрадовалась она. – Мне пока сложно принять, что теперь я сама контролирую свою жизнь. Но именно тогда я решила переехать. Представляешь, в тот же вечер начала искать квартиру. И с тех пор не притронулась к алкоголю.
– Чудесно, – произнесла я совершенно искренне.
Изабель лучезарно улыбалась мне с другого края стола, я улыбнулась в ответ, и мы обе рассмеялись.
– Что смешного?
– Ничего, – пожала я плечами. – Просто я за тебя по-настоящему счастлива.
– Спасибо, – поблагодарила она. – Для меня это много значит. – И продолжила шепотом: – Кажется, это начало прекрасной дружбы.
Я сжала губы, чтобы не улыбаться слишком широко. Трудно было представить, что когда-то Изабель меня пугала. И у нее просто замечательная кожа.
Мы заговорили о моих поисках работы и квартиры. Изабель слушала с полной серьезностью, что выдавало ее абсолютную неосведомленность в таких вопросах, хотя я ее не винила. С наступлением вечера посетители в кафе стали меняться чаще, а у меня начало нарастать беспокойство.
Где же вожделенный контроль над собственной жизнью? Да, я собиралась справиться без Джеймса, но сейчас все равно живу с подругой, полагаясь на ее милость. Если целью была самостоятельность, то миссия провалена.
Но потом до меня дошло: дело не в результате, а в готовности принять решение. Во взрослении главное не правильный выбор, а сама свобода выбора. Силвер это понимала. Поэтому забиралась в посудомойку и плавала в океане.
После кафе мы с Изабель гуляли по Мэдисон-сквер. От мороженого мне стало холодно, и Изабель одолжила шарф. От него пахло ее девичьей спальней: аромат кожи и корицы.
– Заберешь с собой Бруно, когда переедешь?
– Нет, не хочу портить ему жизнь. Он с такой радостью бегает по саду и пляжу. – Она откашлялась. – Кстати, о пляже. Я тут думала о Силвер.
– О Силвер?
– Да, о том, как Бруно нашел ее, будто знал, где искать. У животных невероятно сильные инстинкты. Знаешь, я читала, что животные предчувствуют свою смерть. И тогда стараются оказаться поближе к дикой природе.
– Вот как.
– Я что хочу сказать: может, Силвер чувствовала, что умирает, и потому хотела сбежать. Даже если ты не отперла бы дверь, кошка нашла бы выход. Уж не знаю, легче тебе станет или тяжелее, но ты хотя бы сможешь справиться с чувством вины.
Я вытерла глаза. От мысли, высказанной Изабель, мне стало так грустно, что захотелось бежать, бежать очень быстро, чтобы прогнать возникшие чувства. Неужели Силвер действительно отправилась умирать? Но я же не знала, что заставило ее выбраться на берег в тот первый раз, равно как не понимала и ее стремления вернуться обратно в океан. Невозможно угадать, о чем думает другой человек, как ощущает воду на коже, как видит голубой и серый цвета или ярко-желтое озеро. Можно судить только о себе, о своих ощущениях.
Поэтому я предпочла думать, что Силвер хотела не умереть, а поиграть. Откуда ей знать, что волны по утрам выше и сильнее? Она ведь всего лишь маленькая кошка.
Глава 23
Через несколько дней, так и не найдя квартиру, я решила передать Лу предложение Николо.
– То есть мы все будем жить вместе? Втроем?
– Да, – подтвердила я. – Николо не такой уж плохой.
– Шутишь? Наверняка это его идея.
– Но она вполне разумная, – настаивала я. – Нечестно вышвыривать Николо только потому, что он тебе не нравится. К тому же вряд ли он позволит себя выгнать.
– Не понимаю желания остаться там, где его все презирают, – фыркнула Лу.
– Я не презираю, – возразила я. – Да он и не особо стремится, чтобы его любили. Если честно, он очень похож на тебя. Ты бросилась бы переезжать, если бы кому-то не нравилась?
Казалось, Лу серьезно озадачил мой вопрос.
– Ну уж нет, – наконец заявила она. И затем бесстрастно поинтересовалась: – Ты считаешь, что мы с Николо похожи?
– В чем-то. Поэтому вы и ссоритесь. Если честно, я думаю, что он тебя боится.
Она выглядела довольной.
– Не знала, что вы с Николо так сошлись.
– Мы не сходились, – сказала я. – Но по нему и так все видно.
Смирившись с тем, что Николо никуда не денется, Лу принялась обсуждать мое предложение. И выдвинула единственное требование: я должна взять на себя уборку и мелкий ремонт в гостиной, которая фактически становилась моей комнатой. Я согласилась, поскольку ничего не имела против уборки. Мы решили, что я буду платить восемьсот долларов в месяц за угол в гостиной, что снижало плату Лу и Николо до тысячи двухсот с каждого.
С Джеймсом я больше не переписывалась с той ночи после Хеллоуина, когда мы с Николо пили молоко. Каждый день приходилось сдерживаться, чтобы не отправить сообщение. Поймав себя на том, что тянусь к телефону, я отдергивала руку и воскрешала в памяти момент, когда мы практически остановились на трассе, сзади сбились в кучу и сигналили машины, а Джеймс застыл на водительском сиденье. Затем вспоминала, как он впервые при мне помахал пальцем и Силвер уткнулась в него носом, а Джеймс гордо улыбался до ушей. Я мысленно перебегала от одной сцены к другой, пока в руках не появлялась вялость или они вовсе не теряли чувствительность.
После, воспользовавшись моментом искусственно вызванной слабости, я заходила в интернет, чтобы посмотреть жилье. Тяга к чтению описаний дорогих домов никуда не делась и даже не уменьшилась перед лицом реальной необходимости найти новую квартиру. Наоборот, просмотр роскошной недвижимости стал священным, и я каждый раз оставляла его на сладкое, предварительно прошерстив обычные объявления.
Теперь необходимость в этом ритуале отпала, и я почувствовала облегчение, смешанное с печалью от бесполезности моего достижения: словно окончила начальную школу. Первым делом Лу поставила мне задачу разобрать вещи из импровизированного комода, который я соорудила у нее под столом из старых коробок. Я сидела на полу, осторожно доставая содержимое и распределяя по категориям в аккуратные кучки.
Разворачивая вещи, я поймала свое искаженное отражение в ножках стула и сама себе улыбнулась. Улыбка растянулась по всей ширине металла, и ножки стула ощерились зубами. Отражение усмехалось, как бы говоря: «Ты уже близко, но поймать счастье не так-то просто!» Интересно, поймаю ли я счастье, если вернусь к Джеймсу, станут ли от этого зубы ровнее или вырастут до невероятных размеров.
Не верилось, что когда-то я считала жизнь с Джеймсом единственным путем к гармонии, словно его забота защищала меня от чувства