Жду тебя на безлюдной станции - Инудзюн

Абсолютно не понимая, что он несёт, я испугалась и инстинктивно прижала сумку к груди.

– Я… простите, мне пора, – сказала я и попятилась назад.

Я знала, что могу показаться невоспитанной, но тело двигалось само. Парень какое-то время смотрел на меня, а потом с улыбкой произнёс:

– Обязательно приходите, когда будет ясная погода.

– Хорошо, – едва заметно кивнула я и понеслась прочь со станции.

Обернувшись, я увидела, как парень, назвавшийся Миурой, чуть приподнял фуражку, провожая меня взглядом.

Как только солнце скроется за горами, на город быстро опустится ночь, а так как фонарей здесь мало, то темнота моментально станет непроглядной.

Я подошла к двери дома и хотела было её открыть, как вдруг заметила во дворе слабо мигающий красный огонёк.

– Дедуля, – окликнула я.

– С возвращением. – Едва различимый в темноте силуэт деда медленно помахал мне рукой.

Я подошла и увидела, что он, как я и думала, стоит с сигаретой в зубах.

– Опять куришь?.. Ты же обещал бросить!

– Ш-ш-ш, только бабушке ни слова! Я тайком улизнул, – улыбнулся дед, зажимая сигарету в зубах. Его лицо стало ещё более морщинистым. Обожаю своего дедушку.

– Что-то ты сегодня припозднилась, – заметил он.

– Есть немного.

Я никогда не смогу сказать им, что пишу письма папе. Дедушка у меня добрый и наверняка начнёт волноваться.

– Ну как, в школе освоилась?

Я невольно прыснула со смеху.

– Сколько ж можно спрашивать одно и то же? Я тут уже год вообще-то, так что уже почти что местная!

Я смеялась, но словно смотрела на себя же издалека. Я понимала, что смеюсь неискренне, но старалась ничем этого не выдать.

– Ого. Ну Май, ну молодчина!

– Да ничего такого. Кстати, я жутко голодная. – Я прислонила руку к животу и только сейчас поняла, что действительно хочу есть.

– Ладно, понял…

Дедушка нагнулся, чтобы достать спрятанную у самой стены дома пепельницу, и тут вдруг дверь во двор с шумом отворилась.

В проёме показалась бабушкина голова с собранными длинными волосами.

– О, Май, с возвращением.

Бабушка улыбнулась мне, а потом увидела дедушку, и лицо её сразу окаменело.

– Дед. Ты, насколько я помню, обещал, что бросишь курить?..

– А… Ага.

– Тогда что это у тебя в руках?

– Это…

Дедушка растерялся. Бабушка сверлила его взглядом. Вообще-то бабушка у меня миниатюрная, но в гневе она будто становится больше в несколько раз.

– Я ведь не из вредности тебя ругаю – ты сам пообещал бросить, чтобы не вредить здоровью.

– Ну… это самое…

– Ну и что это за обещание такое, если ты сам же его и нарушаешь? Частенько ведь говоришь, что был первым парнем на деревне – а сам собственного слова сдержать не можешь. Тоже мне, мужчина… Смех да и только!

Ну всё, у дедушки нет ни единого шанса.

– Пойду переоденусь. А тебе, дедуль, лучше поскорее извиниться.

Я побежала в прихожую. Сзади раздался отчаянный крик дедушки:

– Подожди!

Поднявшись на второй этаж, я наконец смогла уединиться.

До переезда я не слишком часто виделась с бабушкой и дедушкой. Но сейчас ближе их у меня никого нет, и я, по идее, могу им довериться. На самом деле, с ними нередко получается так, что слова у меня вылетают раньше, чем я успеваю подумать.

– А я… – пробормотала я, чувствуя себя виноватой.

Мы столько раз разговаривали, но я так и не смогла сказать ничего важного. Я не могу рассказать о письмах к отцу и о том, что на самом деле не могу выстроить отношения с друзьями.

Почему перед ними я всегда стараюсь делать вид, что у меня всё хорошо? В итоге я вообще никому не могу открыться… И я, кажется, так и не смогла придумать, как мне это изменить.

Интересно, как там сейчас папа? Чем он занят? Надеюсь, он хоть иногда вспоминает обо мне.

Я посмотрела на фото на столе. Это была фотография отца, на которой он стоял в мастерской и улыбался, глядя на меня. Ему очень шёл этот кожаный коричневый фартук.

«Ну и что это за обещание такое, если ты сам же его и нарушаешь?» – вспыли в голове слова бабушки. Голова тут же заболела. Мы ведь договаривались, что всегда будем вместе, так почему я осталась совсем одна? А ведь мне многого не надо, только бы папа был здесь…

Интересно, а мама на небесах беспокоится обо мне? Прости, что у тебя такая слабая дочь.

Я наконец-то осталась наедине с собой, а в голове крутятся только мрачные мысли.

– Так, – сказала я себе, натянув улыбку и спускаясь на первый этаж.

Я не случайно услышала этот разговор. Когда я во время обеденного перерыва сходила помыть руки и вернулась в класс, я почувствовала на себе взгляды девочек, что стояли и разговаривали у стены. Повернувшись, я встретилась взглядом с Кодзуэ.

И в тот же момент она ещё громче сказала:

– Кстати, отлично в караоке сходили. Я так напелась, что аж голос сел!

– Да ты просто перестаралась – надо же было даже чужие песни самой петь! У Сюдзи буквально глаза на лоб лезли от удивления, – поведала Рэйко, и окружающие девочки весело рассмеялись.

Я достала из сумки булочку. Полиэтилен сильно шуршал, и я, чтобы никто не услышал, аккуратно разорвала плёнку.

– Правда, кое-кто отказался в последний момент. – Эта фраза Кодзуэ была адресована лично мне.

– Какой кошмар! А ведь вы ещё и заранее договорились…

– Бедняга Сюдзи. Даже жалко его…

Девочки были совершенно согласны с Кодзуэ. Я же не могла даже пошевелиться, по-прежнему держа булочку в руке.

– Ну хватит вам, – сказала Рэйко.

– Почему это? – недовольно отреагировала Кодзуэ. – Чего ты всё время её защищаешь? Между прочим, мы сами пострадавшие – виноват только тот, кто сливается в последний момент.

– Да никого я не защищаю! Да и вообще, это мы сами всё решили, а с ней даже не договорились толком. Ты явно перегибаешь палку.

– Да ладно? Ну раз не хочет – могла бы прямо так и сказать! Как мы должны были без слов угадать? Наверное, она нас ненавидит.

Кодзуэ всё ещё косилась на меня, и Рэйко явно хотела что-то ей сказать, но вместо этого просто опустила голову.

– В общем, прекрати уже, – сказала она, закусив губу, и вышла в коридор, всё так же глядя себе под ноги.

– Рэйко, что это ты? Вдруг в туалет захотелось? – спросила Кодзуэ, и в этот же момент раздался визгливый смех.

Потом они сменили тему и заговорили про какой-то фильм, но я всё ещё чувствовала, что на меня смотрят. Я