Это ты, Тичино? (сборник новелл) - Фабио Андина

— Помнишь, как наша старая мымра расхаживала среди парт с линейкой, — говорит Эрос, — готовая ударить тебя по башке, будто ты корова на пастбище? Помнишь ее? Я поворачивал голову, чтобы попросить у тебя ластик, а она проходила мимо и — бах по голове! И не пикнешь, а то снова врежет.

Тео улыбается.

— Наверное, поэтому ты и забыл все, что мы проходили.

— Да, бедная старушка, она ведь потом осталась совсем одна — хуже бабки Корнелии, — говорит Эрос и оглядывается.

Субару гуляет рядом, опустив нос. «Кто знает, что он там вынюхивает», — думает Эрос и снова смотрит на горы.

— Перспектива, — шепчет он…

— Давай, Эрос, еще немного, пока не стемнело, — говорит Тео.

Они плюют на ладони, растирают их и продолжают копать.

После обеда они работают в гараже у Тео. С годами он превратился в механическую и плотницкую мастерскую. Pajero там больше не стоит, он припаркован ниже по грунтовой дороге позади трактора Aebi.

— По-моему, тяжеловат, — говорит Эрос, приподнимая крест.

Тео хмыкает, подметая бетонный пол весь в пыли и опилках.

— Свежеспиленный каштан обычно тяжелый, — говорит он и тоже приподнимает крест, оценивая его вес. — Тяжелый, зато прочный. Вот увидишь, как-нибудь затащим.

Слышен собачий лай.

— Кто это там еще? — говорит Эрос и высовывается в окно. Подзывает Субару, велит замолчать.

— Да никто. Глория прошла, она тут гуляет каждый день в одно и то же время.

Они возвращаются к лежащему на полу кресту.

— Я тебе говорил, что из лиственницы вышел бы не такой тяжелый. И лучше из выдержанной.

— Каштан простоит куда дольше, — говорит Тео. — Возьми-ка лопату.

— Какую? — спрашивает Эрос.

— Вон ту, для снега, — Тео показывает кивком.

Он заканчивает подметать стружку, раз — и собирает ее на алюминиевую лопату.

— Так фонарные столбы же из лиственницы, — говорит Эрос.

— Вообще-то, из ели, — поправляет его Тео. — Они из ели, — повторяет он, раскрывая мусорный мешок.

Эрос ссыпает в него мусор, а Тео старается не дышать и закрывает глаза, чтобы пыль не попала.

— Из ели, — повторяет он снова. — И они не то чтобы долговечные.

Открывает холодильник.

— По пивку?

Они рассматривают крест, держа в руках пиво, пьют прямо из горла.

— Как же хорошо идет, — выдыхает Эрос.

Два очищенных от коры ствола диаметром с тарелку, длинный — метра четыре, короткий — метра два, посередине выемка, пропиленная бензопилой, все как положено. Соединяют их четыре больших болта.

— Даже думать смешно, как мы потащим его наверх, — говорит Эрос и отпивает из бутылки.

«М-да», — думает Тео и опустошает свою бутылку.

— Иисус Христос справился в одиночку и, насколько я помню, не жаловался, — говорит он.

— Да, но у него не было выбора, и, насколько я помню, он шел по равнине, — говорит Эрос.

— Какая еще равнина? — ворчит Тео, открывает холодильник и опять берет пиво. — Еще по одной? — спрашивает он.

— Ладно, давай еще по одной.

— Слушай, распяли-то его на горе, а не на равнине, — говорит Тео.

— А-а… — Эрос задумывается.

— Она называлась Голгофа, эта гора, — говорит Тео и отрыгивает. — Упс, извините.

— Да, я помню, мы проходили это на религии — Голгофа, — говорит Эрос и делает еще глоток. — Крестный путь и Голгофу. С доном Ренцо. Помнишь его? Высокий такой, в черном одеянии, из которого виднелась только лысая голова и узловатые лапищи. Он еще раздавал оплеухи направо и налево. В тот раз, когда я явился на исповедь босиком, он меня такой оплеухой угостил.

Эрос отпивает и качает головой. Тео снова приподнимает крест, оценивает его вес и смотрит на Эроса с решительным видом.

— Завтра залезем на нашу Голгофу, — говорит Эрос. — Сколько, ты говорил, разница в высоте? Шестьсот метров? Забраться туда с этим крестом на плечах? М-да, это тебе не пустяк…

Тео роется в ящике, Эрос выходит и идет к углу гаража. Мочится на сорняки и смотрит вверх, вечернее солнце касается горных хребтов, последние лучи отражаются от сосен. Субару тянет вделанную в стену цепь, пытаясь подбежать к нему.

— Ш-ш, тихо, — говорит псу Эрос.

Он застегивает ширинку и возвращается к склонившемуся над крестом Тео. Тот уже включил прожектор в мастерской и, стоя под ним, слева на перекладине вырезает номер молотком и зубилом.

— Это что? — спрашивает Эрос.

— Дата, — отвечает Тео и заканчивает вырезать цифру.

— Пятнадцать, — читает Эрос.

Тео вырезает следующую.

— Семь, — читает Эрос.

Наконец, Тео вырезает 19 и говорит:

— Вот и все.

— Ты вырезал завтрашнюю дату, — говорит Эрос. — Зачем?

— Затем, что завтра мы его отнесем наверх, — говорит Тео и подправляет девятку.

— Кто «мы»? Слушай, я занят завтра.

— Ну-у, надо прийти, — говорит Тео. — Все, готово. Надо прийти, — повторяет он. Дату я уже не могу переделать.

— Да что изменится, если мы отнесем его послезавтра или через три дня?

— Изменится, мы же не из тех, кто это делает просто так, — говорит Тео и вешает зубило и молоток обратно на гвозди, вбитые в стену, сплошь увешанную инструментами, обведенными черным маркером.

— В этом я с тобой согласен, — вздыхает Эрос. — Что мы не из тех, кто делает это просто так. Согласен.

— Вот видишь? Так что поднимем его завтра, потому что на нем завтрашняя дата, — говорит Тео и достает из шкафчика банку с краской. Трясет ее и вскрывает отверткой.

— Да, но мне нужно спуститься в долину и закупиться, в холодильнике пусто.

— Съезди во вторник, какая разница, в крайнем случае поешь у меня, — говорит Тео.

Он выбирает нужную кисточку из стеклянной банки со скипидаром, взмахивает ею в воздухе, как священник кропилом, дважды проводит ею по штанам, а затем раскрашивает дату красным.

Свежий воздух сумерек проникает через открытое окно, все вот-вот утонет в тени, в долине уже темно, на западе небо окрашивает медовый мазок. Эрос замечает Субару, свернувшегося у колеса трактора Тео, перестает смотреть на улицу, потом говорит про себя: «Кто это там, черт возьми?» — и снова высовывает голову наружу. У угла гаража Тео стоит черная фигура и курит, красный огонек сигареты освещает физиономию бедняги Альфио — он замер неподвижно и глядит вверх на яркое окно, в котором виднеется Эрос.

— Там этот бедняга Альфио, следит за нами, — говорит Эрос, присаживаясь на лавочку у потухшего камина.

Тео не отвечает, только помешивает пасту на кухне. Эрос возится с железным совком, собирает угли в кучку, вдыхает запах пепла. По радио передают новости.

— Тебе помочь? — спрашивает он громко, чтобы Тео услышал.

Ответа нет. Эрос встает, рассматривает детские кроссовки Adidas с изношенными подошвами, висящие на потолочной балке, заглядывает