Избранное - Николай Иванович Наумов

— Где ж экие строения?　

— Где?.. Хе!.. не ты бы говорил, не я бы слушал! Где? В любом городе хоромы-то эти высятся, и не простые, а каменные. Отдыхай, сколь знаешь, и харчей тебе нанесут, ешь не хочу, знай жирей; а то есть о чём говорить, а?.. о доме из-за готового строения.　

— Изотка, и шельма же ты, погляжу!　

— А ты впервой приметил исшо!.. Э-эх, Василь Петрович, а тоже умом хвалишься в ину пору. Да нешто мы с тобой пригодные к хозяйству люди?.. Нешто перелётная птица усидит тебе на одном месте, а?.. Ни в жисть!.. Вот голову прозакладу — дай тебе дом, хозяйство, золоти, чем хошь, но скажи: сиди только дома, — не усидишь!　

— Верно!　

— Не усидишь, сама нога пойдёт!.. Да возьми ты меня, неуж я променяю энту жизть на хозяйство?.. да убей меня Господи! Уж одно тебе, вольный казак: ходи себе по белому свету да выглядывай, где на какой манер народ мыкается. Отдохнуть захотел, так нешто в остроги-то двери заперты для нашего брата, а-а? Милости просим, завсегда нам рады там, радёхоньки, а отдохнул, успокоился, сделай одолжение, была бы голова на плечах, уж скважину, в какую вылезть, найдёшь.　

— А-а, ах-ах-ха-а!.. — раздалось среди слушателей, — найдёшь!　

— Изыщешь, плёвое это дело!.. Теперича вот так скажу: и очень мне даже не по нутру это в работу идти; ну, задаток взял, стало быть, волей-неволей, а иди, робь. А всё не горюю, и меланхолии этой близ себя не подпущу. Взгрустнётся коли — в бег ударился, отдохнуть захотел — объявись только Иваном Непомнющим из небывалой губернии, незаписанного уезда, неоплатной волости, из деревни ни кола ни двора — и отдыхай себе в каменной хороме сколь хошь. Ну, это ли не жизть, а?..　

— О-о-ох, и жи-изть, шут её дери! — пронеслось среди слушателей.　

— Деньги коли занадобились, и тут истомы не подпущу к себе, сичас сколь угодно найду их! — хвастливо дополнил Изот.　

— Не заврался ли, Изотка, ой, пощупай-ко язык-то! — насмешливо прервал его Дергач.　

— Не свычное для нас это дело, Василь Петрович! — обидчиво отозвался на замечание его Изот. — Уж кто другой, а вы-то нашу персону достаточно, кажись, спознали; што вы теперича скажете на это моё слово, если я в самом што ни есть　ближайшем времени, коли захочу, то в тыщи-то, как в орехи, буду играть, а-а? — подбоченившись и ухарски сбивши свою скомканную шляпу набекрень, спросил Изот.　

— Ты… это?! — пристально глядя иа него, спросил Дергач.　

— Я, ссыльнопоселенец, Изот, по пачпорту Неплюев.　

— О-о! Ну, и диво же будет! Аль и тут тебя корешок от неболтай-травы выручит, а? — насмешливо произнёс Дергач.　

— У нас на всякий случай особенный корешок имеется, Василь Петрович! Знайте да помалчивайте, да-а-а! А штобы теперича Изот Неплюев, пройдя огонь и воду и медные трубы, да коли захотел бы найти свою фортуну, так не нашёл бы её, а-а? Со дна моря её за хвост вытяну, знай! Это штобы теперича экий молодец, как я, коли бы захотел, так в такой забвенной сторонушке, как Сибирь немшёная, да в чин бы не вошёл, медали бы не надел, да разрази меня горой, и жить бы не хочу!　

— Тьфу ты, болото! — произнёс Дергач, сплюнув при общем хохоте слушателей, — ме-е-е-едальи — презрительно протянул он; рази на железной цепи на ноги? Ну, это, пожалуй, самый по тебе наряд будет.　

— На выю-с!　

— Ты энто на выю медаль получишь?!　

— Я-с, и даже первым человеком могу по губернии стать, коли захочу. Да-а-ас. Што очи-то таращите, аль сумнением задались, Василь Петрович? Василь Петрович! — произнёс он, насмешливо качая головой, — аль вы не знаете, как люди деньги наживают, а? Вы вот старый человек, и тоже задались мнением об уме своём, а в меланхолию вдарились, а? Да нешто умный человек вдарится в меланхолию оттого, што у него нет ни кола, ни двора, ни топора, где бы почин себе вырубить, а? Ни-и в жизть, потому умный человек завсегда твёрдо помнит, што деньги-то около него лежат, только умей их выглядеть, а так как Изот Неплюев не обижен от Господа умом да сноровкой, так коли захочет, и году время не пройдёт, как тыщами будет баловаться, да-а-ас!　

— А-а-ах ты, шут гороховый, тыщами баловаться, право, шут!.. — отозвался Дергач при дружном хохоте слушателей, — да сумеешь ли ты сосчитать-то их, скажи-ка наперво.　

— Понаучимся!　

— И ты это, Изот, будешь тыщами ворочать, коли захочешь, а?　

— Даже ране году! Не хотите ли в компанию, меланхолию развеять?　

— Ну и идол. Хошь идти на заклад потехи ради?　

— Извольте, Василь Петрович, иду!　

— Ну, помни, гусля, коли ты будешь тыщами ворочать, то я те на всю твою жизть слуга, и твори ты со мной, чего хочешь, всё в твоей власти. Слышите, братцы, а? — обращаясь к окружающим, произнёс Дергач.　

— Слышим! — со смехом пронеслось в сгустившейся около них кучке любопытных.　

— Баклуха, бери полу в руки, разнимай! Ну, только, Изотка, помни, коли ты пробахвалишься, то ты должен будешь поставить ведро самолучшего рому и быть тебе битым в те поры неминуючи.　

— Разнимай!.. — произнёс Изот, обратившись к Баклану.　

В толпе прокатился хохот, когда Баклан разнял через полу своего армяка руки Дергача и Изота.　

— И году не пройдёт, братцы, как Изот, по паспорту Неплюев, станет орешки щелкать, а вам шкорлупку побрасывать. Ну, тогда де-е-ержись, милые! Это штобы в этом омуте, как Сибирь немшёная, с умом человек не нашёл бы своей фортуны, а-а? Жи-ив быть не хочу, — произнёс он, разводя руками, и пронзительным свистом своим заглушил раздавшийся около него смех, вызванный в слушателях его похвальбою.　

Мне не довелось уже боле быть в Т…е, но село это продолжает и доныне процветать и разрастаться, и, вероятно, недалеко то время, когда оно превратится в уездный город и будет славиться благолепием храмов своих, благоустроенным видом и крупною зажиточностью обывателей. Впрочем, с упадком золотопромышленности в Западной Сибири пошатнулся несколько и способ быстрого приобретения богатств т…ми обывателями, но