Зимние странники - Тоби Клементс

Он жестом показывает наверх. Кэтрин смотрит на лекаря, чувствуя, как в ней что-то набухает – некая физическая сила, сотрясающая ее хрупкое существо, заполоняющая все клеточки кожи. С ней всегда так бывает в мгновения опасности. Приоресса однажды предположила, что в ней живет дьявол, и избила ее, словно рассчитывала, что побоями изгонит из нее демона.

Теперь Кэтрин идет в угол палатки, где у одной из подпорок Томас оставил полэкс великана. Оружие легче, чем ей казалось раньше, но, когда она берет его в руки, под тяжестью наконечника полэкс сам собой грозно опускается, и его острие оказывается направленным в живот Фурнье.

Лекарь отшатывается.

– Только троньте его, – предупреждает она. – Я вас проткну.

Кэтрин никогда еще не была столь уверена в своей правоте, и все же… что она делает? Угрожает полэксом личному лекарю самого графа Уорика. Фурнье отступает еще на шаг. Его щеки покрываются красными пятнами, губы трясутся. Пятясь, он теряет в грязи свои паттены.

– Ты сумасшедший! – взвизгивает он.

Кэтрин тычет в его сторону острием полэкса.

– Уходите, – говорит она. – Вон отсюда.

– Ты не дослушал! – кричит Фурнье, задом выходя из палатки. – Ты еще не все знаешь… слышишь?

Прежде чем Кэтрин успевает что-то сказать в ответ, лекарь исчезает. Слуга подбирает его паттены и выскакивает следом.

Некоторое время спустя приходит Джеффри. Ричард спит под покрывалом из грубой шерстяной ткани, дыхание у него ровное.

В первое мгновение Джеффри ничего не говорит, но видно, что он рассержен.

– Сэр Джон расстроен, – наконец произносит он.

Кэтрин молчит. А что тут скажешь? Ее одолевает стыд.

– О чем ты думал? – продолжает Джеффри. – Прогнать личного лекаря самого графа Уорика!

Кэтрин качает головой и закрывает глаза, чтобы сдержать слезы. Она по-прежнему не знает, что сказать. Ну почему она вечно лезет на рожон? С другой стороны… Фурнье собирался прижечь рану Ричарда, а этого нельзя было допустить.

– Странный ты парень, Кит, это уж точно. Если б не ухаживал так хорошо за Ричардом, то… даже не знаю. Тебе давно бы ухо отрезали.

Вспомнив неопрятного мальчишку, слугу Фурнье, Кэтрин резко кивает, проглатывает комок в горле.

– Раз уж так вышло, пару деньков не попадайся ему на глаза, – советует Джеффри.

Позже в тот же день отдают приказ сворачивать лагерь.

– Слава богу. – Томас думает, что, снявшись с лагеря, они избавятся от Фурнье или Лэма, но он заблуждается, ибо приходит новость, что епископ будет сопровождать их в походе.

– Уорик рассчитывает, что он предаст анафеме армию короля, – смеется сэр Джон, наблюдая, как его лучники под дождем убирают палатки.

Нагрузив повозку, они покидают Сандвич и двигаются в Кентербери по Римской дороге, которой тысяча лет, но она до сих пор почти на всех участках благополучно служит своей цели. В полях по обе стороны от нее все впадины залиты водой, и, если кому-то случится сойти с дороги, он по колено провалится в грязь.

– Не припомню таких затяжных проливных дождей, – говорит кто-то из лучников.

– Пшеница сгниет на корню, если так будет продолжаться.

– Если так будет продолжаться, все сгниет на корню. И мы сгнием к чертям собачьим.

Они перебираются через вышедшую из берегов реку. В полях плавают лебеди. А дождь все поливает. Но тем не менее их ряды постоянно пополняются новыми солдатами. Вскоре впереди на фоне неба они видят башни собора.

Кэтрин бредет сразу же за повозкой рядом с Хью. Каждый шаг, приближающий ее к городу, причиняет боль, но она не может придумать, как ей быть.

– Еще раз я этого не выдержу, – шепчет ей Хью.

Она поднимает на него глаза.

– Чего не выдержишь?

Хью озирается по сторонам, смотрит вдоль колонны, проверяя, не прислушивается ли кто к их разговору. Заметив что-то или кого-то, качает головой. Они идут в молчании, пока он вновь не останавливается. Здесь дорогу обступают деревья и густые кустарники. У канавы справляет нужду какой-то лучник.

– Прощай, Кит. – Хью протягивает ей руку. Она пожимает ее. Рука у него холодная, Кэтрин кажется, будто она держит рыбу.

– Уходишь? – спрашивает Кэтрин.

– Сил моих больше нет, – кивает он. Потом сходит с дороги на траву и в следующее мгновение пропадает из виду.

Кэтрин собирается позвать его, остановить, сказать, чтобы вернулся или ее подождал. Она и сама не знает, что у нее на уме.

– Вперед, не останавливайся, – подгоняет ее Дафидд, когда они с Томасом наталкиваются на нее сзади. Она возобновляет шаг. Впереди висят поникшие знамена. Солдаты кутаются в плащи.

С повозки соскакивает Уолтер. В руках у него четыре мешка со стрелами. Один он протягивает Томасу.

– Следи, чтобы не промокли, – говорит он. – Завтра они тебе понадобятся. – Он оглядывается. Спрашивает: – А где этот заморыш Хью?

Томас пожимает плечами. Уолтер обращает взгляд на Кэтрин. Она тоже пожимает плечами, но по-другому, и Уолтер сразу все понимает. Он сходит с дороги и смотрит вдоль колонны.

– Безмозглый слюнтяй, – фыркает он. – Надеюсь, скауты его не поймают. А то ведь повесят на первом же суку.

Они продолжают путь.

Хью сбежал, думает Кэтрин. Увидит ли она его когда-нибудь? Узнает ли, как сложилась его судьба?

Коровы в каком-то саду смотрят на колонну воинов.

– Надо бы прихватить с собой одну, – предлагает Дафидд. – А то, как знать, вдруг понадобится.

– Только тронь их – и граф Уорик велит утопить тебя прямо в луже.

– А лебедя можно?

– И лебедя нельзя.

– Да вы гляньте вокруг! – восклицает Дафидд. – Посмотрите, сколько здесь всего! В жизни ничего подобного не видел. Всюду сады. Груши, сливы, вишни. А это что? Каштан, черт меня побери! А дичи сколько! Куропатки, павлины, фазаны. А про овец я вообще молчу!

– Овцы! – мычит Оуэн.

– А люди где? Как будто здесь все само растет и жиреет.

В каждой деревне – упитанная домашняя птица, опрятные постоялые дворы, где в оловянных кружках подают пиво, сваренное из привозного хмеля, а также сырный пирог и горох в сливочном масле. Но Кэтрин каждый шаг лишь приближает к виселице.

И вдруг сзади они слышат рев труб и крики:

– Посторонись! Дорогу!

Это скачет граф Уорик со своей свитой рыцарей. Он полностью одет в броню, забрало на шлеме поднято. Из-под копыт коней летит грязь. Когда они проезжают, солдаты поднимают головы, вытягивают шеи, глядя им вслед, идут за ними. Кэтрин качает головой. Она не может взять в толк, почему никто не хочет понять, что он на самом деле за человек. Мгновением позже мимо едет на коне граф Марч – едет неторопливо, с меньшей помпой. За ним следуют другие – Солсбери и Фоконберг со