Зимние странники - Тоби Клементс

В шлем Томаса попадает стрела. Кажется, что его голову схватили и швырнули на землю. Он опрокидывается, высоко задрав ноги. В глазах мелькает зеленая вспышка, и вот он уже распростерт на земле, смотрит на серое небо, по которому расползаются клубы дыма. Над Томасом в обе стороны со свистом летят стрелы. Через него переступают, спотыкаются о его безжизненные ноги. Вокруг ор невообразимый. А он не может встать. В глазах темнеет, шум отдаляется. Где он? Что происходит? Томас чувствует, как по телу разливается тепло, лицо расплывается в глупой улыбке. Затем что-то загораживает от него белый свет. Над ним высится Оуэн. Своей огромной, как лопата, ладонью он берет Томаса за подмышку и ставит на ноги.

– Отступаем, – говорит Оуэн. Рослый, широкий в груди и плечах, он толкает Томаса назад, заслоняя его собой. – Отступаем.

Томас приходит в себя. Снова чувствует силу в ногах. Подбирает с земли свой лук. Оуэн по-прежнему рядом с ним, стоит спиной к вражеским воинам. К ним подбегает Дафидд.

– Все в порядке? – кричит он.

Томас кивает. У него еще остались стрелы. Орудия у городских ворот безумолчно громыхают. Ствол одной из бомбард наведен на песчаный берег. Томас видит, как воины сгрудились вокруг нее, присев на корточки, и раздувают фитиль. Потом отходят на шаг назад, затыкают руками уши, орудие подпрыгивает и стреляет. Из ствола вырывается огромное облако дыма, от одного грохота можно сойти с ума.

Каменное ядро разрывается в первых рядах атакующих. Четверо, пронзенные осколками, погибают на месте. Солдаты падают, раскинув руки и ноги. В воздухе плывет кровавый туман. Слышатся вопли. Воины пытаются спастись бегством, но двадцатники[65], размахивая полэксами, заставляют их идти вперед.

Стреляет вторая пушка. Но она взрывается. Куски железа и дубовой древесины разлетаются, поражая столпившихся вокруг защитников города, превращая их в облако дыма и крови, раздирая на части. Атакующие ликуют. Мужество возвращается к ним, и, вдохновленные, они устремляются вперед по залитому кровью берегу. К ним присоединяются новые отряды из числа прибывших на парусниках. С появлением свежих сил атакующие начинают одолевать обороняющихся и, кажется, вот-вот достигнут своей цели.

Шаг за шагом они пробиваются в город, укрываясь за стенами, бочками, смотанными канатами и повозками, но стрелы по-прежнему настигают их; тяжелые кинжальные наконечники с характерным глухим стуком вонзаются в дерево и штукатурку, в камни и человеческую плоть.

Томас стреляет без передышки, пока у него не кончаются стрелы. С пустым мешком на поясе он поворачивается и начинает пробираться в задние ряды, уступая место другим лучникам. Глаза ему заливает пот.

Он видит Уолтера. Тот на мгновение останавливается в смрадном переулке между двумя новыми домиками.

– Надо обойти орудия с тыла! – кричит Уолтер. – Бери свой чертов полэкс и давай за мной.

Томас припускает за ним, но они опаздывают. У обороняющихся тоже кончились стрелы. Побросав луки, они берутся за другое оружие – боевые молоты, кинжалы, фальшионы, секачи – и лезут через стену, чтобы схлестнуться в рукопашной с атакующими воинами. Билльмены Фоконберга движутся им навстречу; завязывается бой на кинжалах и топорах, исход которого решит не искусство воинов, а страх быть загнанным в море.

Поначалу кажется, что атака нападающих вот-вот захлебнется. Обороняющиеся напирают более мощно, сминая левый фланг атакующих. Они побеждают. Но вдруг гремят барабаны, ревут трубы, воины Фоконберга выкрикивают победные лозунги. В атаку идет отряд всадников под знаменем Фоконберга, левый фланг восстанавливается, а правый начинает теснить врага.

Вскоре судьба боя решена. Настает момент, когда безо всяких объявлений все понимают, что произойдет дальше. Атакующие без труда оттесняют защитников города, и те, смешав боевые порядки, спасаются бегством. Это разгром.

После боя Томас сидит на разбитой бочке, закрыв лицо руками. В висках стучит, пальцы кровоточат от натягивания тетивы. Он развязывает кожаный ремешок под подбородком, снимает шлем и рассматривает его. В задней части на прежде гладкой поверхности – вмятина в форме звездочки и канавка от стрелы, которая, видимо, чиркнула по шлему и отлетела в сторону. Сбоку на голове он нащупывает вспухшую ссадину, кончики пальцев становятся мокрыми. Томас надевает шлем и снова завязывает ремешок.

Запах дыма, поднимающегося с крыши дома неподалеку, смешивается со зловонием крови, нечистот и селитры. Вооруженные всадники, решившие исход боя, ворвались в город, и теперь лучники и билльмены рассеялись кто куда и почти все занялись мародерством. Берег завален трупами, словно их специально накидали туда, нагромоздили один на другой; какие-то тела пронзены стрелами, на других – отметины от ударов боевых молотов, глеф[66], кинжалов, топоров. Некоторых разнесло на куски каменными ядрами. В воздухе уже жужжат мухи; в канавках между булыжниками блестит кровь, на вид маслянистая и вязкая. Кровью забрызганы глинобитные стены домов; вокруг валяются обрывки знамен и одежды, покореженные доспехи, брошенное оружие, сломанные стрелы, мертвая лошадь. На мостовой лежит чья-то рука, ловко отрубленная у локтя.

Томас видит, как двое лучников в сине-красных куртках перебирают трупы, сваленные у церковной стены штабелями в три-четыре ряда. Они поднимают их с земли и бросают в сторону, как мешки с зерном, пока не находят среди трупов живого. Один лучник криком предостерегает товарища. Раненый что-то невнятно мычит, вскидывает руки, умоляя о пощаде. Второй лучник, не раздумывая, вонзает кинжал ему в лицо. Раздается душераздирающий вопль. Мародеры поднимают головы, осматриваются вокруг и снова принимаются за свое. Убитый перестает дергаться, но лучник продолжает кромсать его, не в силах остановиться от ужаса. Его рука с коротким черным кинжалом поднимается и опускается, поднимается и опускается, словно он толчет орехи в ступке. Томас зажимает уши ладонями.

По дороге идет Уолтер, с ним пятеро или шестеро лучников из их отряда. На рукавах его куртки кровь, на небольшом круглом щите вмятина. С довольным видом он подбрасывает и ловко ловит небольшой кожаный кошелек. Томас рад видеть рядом с ним Дафидда, Оуэна и Рыжего Джона. Штаны Дафидда разорваны на колене, вся штанина в крови. У Оуэна синяк под глазом. Но они живы.

– Так, парни, ждите здесь, – велит им Уолтер. – У погибших забирайте что хотите, но больше ничего не трогать. Только попробуйте к кому-нибудь в дом сунуться – своими руками убью!

Он поворачивается и через городские ворота идет на пристань. Остальные собираются вокруг Тома, рассаживаются кто где. По кругу передают кувшин эля.

– Пейте спокойно, – говорит Рыжий Джон. – Я за него заплатил.

– Эль, – с наслаждением произносит Саймон. – Святые угодники, как