Зимние странники - Тоби Клементс
– А потом?
– А потом – ничего. Я помню, что человек, который меня привел, ушел, и началась моя монастырская жизнь.
Кэтрин не хочет рассказывать Томасу про то, что выпало на ее долю в обители: наказания, побои, унижения, холод. Не хочет рассказывать ему про приорессу. Или про сестру Джоан.
– Наверное, те деньги предназначались на твое содержание, – предполагает Томас. – Кто-то до сих пор платит за тебя. Кто-то беспокоится о тебе.
Сама мысль о том, что кто-то платил за ее содержание, а она только и делала, что трудилась как проклятая, стирая в кровь пальцы, вызывает на ее губах улыбку. Сама мысль о том, что кому-то не безразлична ее судьба, выше ее разумения.
– Кто-то беспокоится за меня?
Кэтрин в замешательстве. Никакие другие слова больше не идут на ум. Потом что-то в ней всколыхнулось. Кто-то платит за ее содержание. Есть человек, который знает, кто она такая. Есть человек, которому не безразлична ее судьба. Кэтрин кажется, будто некая омертвелая часть ее существа возвращается к жизни. Она не в силах сдержать слезы. Снова роняет свой конец бревна и отворачивается, дабы Томас не видел, что она плачет.
– Кит, – произносит он. – Кэтрин.
Томас подходит к ней, пытается взять ее за плечи, но она стремительно делает шаг в сторону и вытягивает руку, удерживая его на расстоянии. По ее щекам текут слезы. Пытаясь вытереть их, она размазывает по лицу сажу.
Кэтрин смотрит на море, не в силах вымолвить ни слова. Потом поворачивается.
– Томас, – начинает она, – я должна тебе кое-что рассказать…
Ее речь прерывает тревожный бой колокола.
Глава 12
Первым солдат герцога Сомерсета замечает Джон Брамптон.
– Примерно три сотни лучников, – сообщает он отряду. – Может, больше. И двести билльменов. Двигаются по Булонской дороге.
– Всадники? – спрашивает Уолтер. Джон Брамптон задумывается.
– Не так много, чтобы решить исход боя, – наконец отвечает он.
Крякнув, Уолтер спешит нагнать Ричарда. Двигаясь по дороге, они на какое-то время входят в мертвое пространство, откуда им не видно Ньюнгемского моста, но и их с моста не видно. Когда переваливают через вершину холма и снова начинают спуск, тишину вдруг разрывает грохот.
Солдаты все как один пригибаются.
– Боже всемогущий! – восклицает кто-то.
Подняв голову, Томас видит желтоватое облако дыма, поднимающегося от одной из бойниц форта.
– Спокойно, парни, – говорит Уолтер, – спокойно. Это стреляют наши.
Тем не менее все потрясены и, словно завороженные, смотрят на шлейф дыма, плывущий в глубину суши, и потому не сразу замечают полчище солдат, шагающих тремя стройными отрядами по Булонской дороге.
А когда замечают, сдавленно охают и присвистывают.
Войско неприятеля двигается под развернутыми знаменами. Томас слышит барабанный бой, пронзительные переливы файфа[60] и рев труб. Дафидд крестится. Уолтер слюнявит палец и поднимает его вверх, проверяя направление ветра.
– Интересно, на что они рассчитывают? – вслух недоумевает Ричард. Он едет верхом, держа перед собой на коленях боевой молот; из седла ему открывается более широкий обзор. – Осадных орудий, чтобы взять крепость, у них нет, да и людей для этого недостаточно.
– Наверное, остались без бобов и женщин, – предполагает Уолтер. – Разграбят город, заберут все, что не прибито, потом подожгут его и снова уберутся в Гин. Я бы так поступил.
– Ньюнгемский гарнизон уже выдвинулся, как думаешь? – спрашивает Ричард.
– Должно быть, – отвечает Уолтер. – Но своими силами они их не остановят. Без гарнизона Кале тут не обойтись.
Они смотрят, как последние горожане спешат перебраться через мост под крепостью, надеясь спастись от солдат Сомерсета. Толкают перед собой повозки, груженные всем, что можно унести. По всему видно, что они разделяют мнение Уолтера о развитии событий. Вдалеке появляются солдаты гарнизона Кале. Они выходят из Булонских ворот, двигаясь стройными рядами: лучники, билльмены, горстка всадников. Все спешат. Однако Уолтера больше интересуют люди Сомерсета, выстраивающиеся в боевой порядок на дальнем краю города.
– Что-то тут не так, – произносит он. – Они не нарушают строй. Другие давно бы уже кинулись врассыпную, хватая все, что попадается под руку, в том числе женщин, пока до них не добрался кто-то еще.
– Тем более что им несладко пришлось в последние месяцы, – соглашается Джеффри.
С тех пор как год назад герцог Сомерсет занял замок Гин, его люди были ограничены в припасах. Он обещал гарнизону заплатить тотчас же, как из Англии прибудет подкрепление, но, когда флотилия достигла берегов Франции, ветер переменился, и корабли отнесло в гавань Кале, где обрадованный граф Уорик завладел привезенной провизией. Он выстроил в ряд всех прибывших на судах солдат и тех, в ком признал перебежчиков из отряда Эндрю Троллопа, переметнувшегося на сторону врага в Ладфорде годом раньше, повесил на пристани.
В Англии на подмогу Сомерсету снарядили новую флотилию, но и этих солдат взяли в плен, налетев на рассвете, пока суда еще швартовались в гавани Сандвича. Адмирала люди Уорика вытащили прямо из постели. Вместе с некоторыми другими его в качестве пленника доставили в Кале – на потеху графу во время дневной трапезы.
С той поры солдаты Сомерсета перебивались как могли – рылись в отбросах, просили в долг, побирались у местного населения.
Но вот теперь они неожиданно оказались здесь, заняли позиции по другую сторону дороги, сразу же за Ньюнгемом, и готовятся ринуться в бой.
Томас смотрит, как группа солдат, покинув строй, мчится в город.
– Ну началось, – бормочет Уолтер.
Мгновением позже струйки светлого дыма взвиваются с одной соломенной крыши, затем с другой, с третьей.
– Пытаются выманить гарнизон, – говорит Уолтер.
Если люди Сомерсета преследуют именно эту цель, их план удался. Солдаты Ньюнгемского гарнизона в красной униформе переходят по мосту и к западу от него занимают позиции вдоль дороги, ведущей в город. Томас даже различает капитана гарнизона и сержантов. Те кричат, отдавая распоряжения. Какое-то время лучники Фейкенгема молча наблюдают, пораженные слаженностью действий отряда. Трое верховых едут вдоль строя, высматривая противника среди домов.
– Ага, вот что не дает мне покоя! – внезапно восклицает Ричард. – Где их конники? Почему Сомерсет не привел с собой кавалерию? Лазутчиков? Разведчиков? Где они?
– Ты прав, – кивает Уолтер. – Вряд ли вельможи всю дорогу сюда топали пешком.
– Видишь всадников?