Зимние странники - Тоби Клементс
– Выходит, я тоже должна драться, – шепчет она Томасу и, взмахнув веревкой, вздрагивает: утяжеленный узел пролетает мимо ее носа.
– Уфф! – восклицает Томас. – Осторожней.
Она смотрит на узел. Томас встает перед ней, чтобы защитить от надвигающейся опасности.
– По-прежнему нагоняет, но уже не так быстро, – докладывает юнга.
Он мог бы и не предупреждать. Все матросы выстроились вдоль борта, наблюдают, как балингер несется к ним, разрезая воду. Кобэм следит за его приближением с кормы.
– Проклятье! – ругается он. – Зря выбросили каменный очаг. Швырнули бы на них отсюда, сразу бы всех потопили.
Томас замечает, как что-то мелькает в вышине. В следующее мгновение что-то с резким стуком врезается в корабль. Все вздрагивают.
– Господи Иисусе!
В палубу вонзились две жирные стрелы, выбив снопы щепок. Обе с ярд длиной и толщиной с палец Томаса. Только что их не было – и вот они уже торчат из палубы. От каждой стрелы поднимается пыль, словно дым от чадящей свечи.
– Проклятье! – бранится Кобэм и затем обращается к юнге: – Эй! Парень! Предупреди, когда они снова соберутся выпустить в нас свои чертовы стрелы, маленький…
Он осекается на полуслове и, ладонью прикрыв глаза от солнца, смотрит вверх.
– …ублюдок, – тихо договаривает капитан. Одна стрела, вонзившись в грудь юнги, пришпиливает его к мачте. Кобэм бросает взгляд вокруг. – Саксби! Саксби, черт бы тебя побрал! – орет он. – Хватит пялиться, как козел. Избавься от старья.
Кобэм кивает, и Саксби, покинув свой пост у корабельного ограждения, с ухмылкой подбегает к бледному, перепуганному продавцу индульгенций. На глазах остолбеневшего Томаса Саксби хватает старика под мышки, задом подтаскивает к борту и бросает в воду. Продавец индульгенций не успевает даже вскрикнуть.
Саксби отступает.
Томас устремляется к борту. Ничего и никого. Только зеленое море, пенистые волны до самого горизонта. Старика нигде не видно. Утонул. Томас ошеломлен.
Саксби рядом самодовольно фыркает.
– Это был бесполезный балласт, приятель! – кричит Кобэм. – Толку от него никакого. Драться он бы не смог.
Томас готов придушить Саксби.
Тот видит, что выражение его лица изменилось. В руке Саксби сверкнуло лезвие, а он умеет обращаться с ножом. С размаху метит в лицо Томасу, пытаясь отнять у него полэкс. Томас откидывает голову назад, и нож рассекает воздух.
Смеясь, Саксби снова нападает. Томас выкидывает полэкс пикой вперед. Хочет просто отпугнуть Саксби, но тот идет на него слишком быстро, не ожидая его выпада. Раздается хруст. Томас чувствует, как пика полэкса врезается во что-то мягкое. Саксби охает, глаза его округляются. Томас уже не отдает отчета своим действиям. Он глубже вгоняет пику. Лицо Саксби меняет цвет, язык вываливается наружу. Он хватает ртом воздух.
Томас отступает. Полэкс обагрен кровью. Саксби падает на колени, глаза его закатываются.
Все произошло так стремительно.
– О боже! – вскрикивает Томас. – Господи всемогущий! Прости меня! – Он роняет смертоносное оружие и хватает Саксби за руки, словно, если будет держать его, это спасет ему жизнь. – Я не хотел. Ты же видел! Клянусь всеми святыми!
Но Саксби уже мертв. Его бездыханное тело выскальзывает из рук Томаса и валится на палубу.
– Боже всемогущий!
Томас отступает от убитого, озирается по сторонам: кто ему поможет, кто поверит? Кэтрин, бледная как полотно, таращится на него с раскрытым ртом. Все случилось так быстро. Внезапно. Так легко. Палуба и башмаки Томаса испачканы кровью; под телом Саксби тоже скапливается красная лужа.
– Ах ты черт! – взревел с кормы Кобэм. – Что ты натворил? Эй вы! Чего стоите? Убить его. Обоих убить, черт бы вас побрал! Убить и бросить за борт!
У Томаса перед глазами все плывет. Звуки как будто отдаляются. Время замедляется. Он недоуменно смотрит на свои руки – руки убийцы.
Боже всемогущий! Он убил человека.
– Томас! – вдруг кричит Кэтрин и шлепает его по плечу. – Томас!
Зрение и слух восстанавливаются. Голова наполняется шумом. На него, на Кэтрин несутся матросы. Томас подбирает с палубы полэкс и толкает Кэтрин к себе за спину. К ним подбегает первый матрос с ржавым клинком в руке. Томас полэксом отбивает удар. Матрос невольно пятится. Краснолицый, безобразный, он брызжет слюной от ярости. Томас тупым концом бьет его в пах. Это получается само собой, без усилий. Кажется, что полэкс невесом в его руках. Как будто пляшет сам по себе.
Матрос что-то кричит, роняет меч и отскакивает назад, но оступается и теряет равновесие. Не раздумывая, Томас устремляется к упавшему и вонзает лезвие ему в лицо. Тот издает пронзительный крик и ладонями зажимает кровавое месиво на месте носа и зубов. Корчится на покатой палубе и в конце концов захлебывается собственной кровью.
А на них уже нападает другой матрос – верзила с облезлым носом, в толстой кожаной куртке. Он за спиной у Томаса, пытается пырнуть Кэтрин зазубренным ножом. Она уклоняется от удара. Лезвие со свистом разрезает воздух. Лица ее не задевает, но цепляет рукав. Томас поворачивается и вонзает гребень полэкса матросу под мышку, ломая ребра. Тот задом пятится к бортовому ограждению и валится на спину, суча ногами по палубе. Его руки и грудь заливает кровь, из горла вырываются хрипы. Через мгновение он тоже мертв.
– Боже мой, боже мой. – Лицо Томаса покрывает восковая бледность.
– Ах ты гад! – ревет Кобэм.
Их крови жаждут еще трое – громилы со сбитыми костяшками пальцев и пустыми глазами. Один подбирает с палубы ржавый меч. Томас наблюдает, как один матрос обходит его слева, а другой – справа. Как он будет биться сразу с двумя?
И тут с балингера на каракку вновь обрушивается град стрел. Пять глубоко вонзаются в палубу, образуя частокол. Последняя впивается в пятку нападающего матроса, пригвождая его к доскам. Тот, взвыв, роняет меч, дергает за оперение стрелы.
В это самое мгновение второй матрос бросается с мечом на Томаса. Томас принимает удар на железный лангет полэкса, подступает к обидчику и, по примеру Райвена, левым кулаком бьет его в нос. По лицу матроса текут две струи крови, а Томас резко разворачивается и вонзает ему в колено лезвие