Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Кларисса Сабар

– Подобных ему на улицах Божвиля не встретишь!

– Он не местный? – рассеянно поинтересовалась я.

– Нет. Приехал в прошлом ноябре, чтобы снимать документальный фильм о колонизации Нормандии викингами. Он историк или что-то в этом роде. Моя дочь с ума по нему сходит!

Разговор естественным образом свернул на детей Ноэми, подростков тринадцати и четырнадцати лет. Они с мужем расстались, но сохранили хорошие отношения. Он даже подарил ей машину для итальянского мороженого, чтобы в туристический сезон привлекать больше покупателей.

– Бывший, конечно, не один за нее заплатил – но скинулся с нашими друзьями, хотя не был обязан. Дети теперь дуются – понимают, что я собираюсь поэксплуатировать их в каникулы.

«Энергии у этой женщины, как у торнадо!» – думала я, возвращаясь на виллу после того, как пообещала Ноэми очень скоро вернуться в бакалейную лавку, а когда через пятнадцать минут закрывала за собой дверь дома, подал голос мой телефон. Мама. Только ее сейчас и не хватало! Я нехотя ответила, готовясь выслушать энное по счету моралите. К превеликому моему удивлению, она всего лишь поинтересовалась, как я добралась до Франции.

– Спасибо, долетели нормально, таможенники были сама любезность. Хорошо иметь двойное гражданство.

– Я рада. Отправиться в Нормандию – неплохая идея.

Ух ты! Первый шаг к миру сделан! Медведь в лесу издох, не иначе. Я не удержалась и съязвила:

– Как самочувствие, мама? Обычно ты критикуешь все мои действия.

– Не вредничай, Флора. Я прочла комментарии в соцсетях, посмотрела видео того грязного червяка… Уже подключились греческие газеты. Я не согласна с тем, как ты все сделала, но такая травля – просто позорище!

– Я ценю твои слова, мама, спасибо.

– Ты сможешь спокойно все обдумать, еще не поздно остановиться, поверь!

– Жаль снова тебя разочаровывать, но я не отзову показания.

Она вздохнула.

– Зачем ворошить прошлое? Это ничего не изменит.

Я с трудом сглотнула. Этот аргумент я приводила себе тысячу раз и неизменно приходила к одному и тому же решению, которое только что озвучила матери.

– Ты права, мама. Историю не перепишешь. Это странно: окружающие копаются в моем прошлом, обсуждают то, что я столько лет скрывала! Слишком долго молчала о нападении Яни и, сама того не желая, позволила ему окончательно разнуздаться. Заговори я раньше, дело не дошло бы до изнасилования Джун Грант! Я не пытаюсь уничтожить брата, мне, как ты догадываешься, совсем не нужна шумиха в прессе, но я хочу, чтобы Яни ответил за свои действия по закону. Понимаешь? Я хочу воскреснуть, мама.

– Возможно, но… о тебе говорят ужасные вещи. У меня просто сердце разрывается.

– Не имеет значения, кто что болтает. Важна только истина…

– Ты очень жесткая! Такой же иногда бывала моя мать, твоя бабушка. – Мама вздыхает с усталым раздражением. – Ничто не могло ее остановить, если она принимала решение.

– Да, с генами не поспоришь. Кстати, о Жозефине, у меня есть вопрос…

Я не слишком ловко сменила тему, надеясь избежать очередной пикировки, но, с другой стороны, вдруг мама сумеет объяснить мне слова старой дамы, сказанные вчера у кладбища.

– Что ты хочешь знать? – напряглась она.

– Я встретила подругу Жюльет – случайно, шла мимо ее дома, и она меня окликнула. Жоржетта Фере. Знаешь ее? Она говорила о бабушке, ее сестрах и упомянула какое-то «крушение». Что она имела в виду?

– Гм… Скорее всего, обрушение старого маяка на мысе Туи – то ли в 1950-х, то ли в 1960-х. Там погиб муж Жюльет.

– Ужас какой!

– Давнее дело… С чего это вы начали обсуждать седую древность?

– Жоржетта не забыла свою дружбу с Жюльет, и, когда увидела меня, выражение лица у нее стало… серьезное. Не бери в голову – я потом встретила ее сына, и он сказал: «Мама часто несет вздор…»

– Ничего удивительного, в ее-то возрасте! Батюшки мои, я совсем забыла о времени, а у меня скоро самолет – лечу в Нью-Йорк, назначила три важные встречи. Созвонимся позже?

– Конечно, мама, пока, до скорого.

Разговор привел меня в недоумение. Моя мать готова к диалогу? Не уверена, но она все еще недовольна моим поступком. Печальнее всего, что она не сказала ни одного дурного слова в адрес Яни. Да, Ставрос-старший – ее муж, но я – дочь! Ладно, польза от разговора все-таки есть, я узнала о несчастном случае с мужем Жюльет. Кошмарная драма! Никто не удосужился рассказать, даже бабушка. Из осторожности, щадя психику ребенка. В моей семье не принято вдаваться в детали, я тоже молчала целых двадцать два года о попытке изнасилования.

– И посмотри, до чего это тебя довело… – сказала я себе, убрала телефон в карман джинсов и встряхнула головой, чтобы взять себя в руки. Тишина в доме действовала на нервы, но это не повод жалеть себя. Я пошла на кухню, чтобы разложить покупки по местам, сделала вторую чашку кофе и решила обойти свои владения.

– И кому только пришло в голову построить такой огромный дом?! – тяжело вздохнув, пробормотала я себе под нос после того, как обошла вдоль и поперек все этажи.

Несколько гостиных на первом этаже и семь спален на двух верхних этажах – любой на моем месте упал бы духом. А ведь я еще до чердака не добралась! В одиночку мне инвентаризацию не осилить, да и в порядок дом я точно не приведу, разве что приберусь на кухне, в гостиной, ванной и моей спальне.

Закончив, я устроила перерыв на обед, прежде чем выйти в сад.

Сладкий запах распускающихся глициний преследовал меня до качелей, висящих в тени между яблонями, рядом с круглым столом и стульями из жести. Я восхищенно присвистнула.

– Прелесть какая!

Я продолжила исследовательскую экспедицию и оказалась у каменного фонтана с львиной головой. Именно здесь мой прадед, модный художник эпохи импрессионизма, впервые посадил луковицы агапанта, выписанные из Южной Африки. Эти цветы семейства лилейных дали название поместью. Они росли вокруг фонтана, в момент цветения лепестки приобретали голубовато-лиловый цвет, придавая саду изысканно-романтичный вид. За каменной чашей стоял летний домик, служивший моему предку мастерской. Шестиугольный, с фахверковыми стенами, на одной из которых висели остатки белых плетистых роз. Домик выглядел давно заброшенным, но я попыталась хоть что-нибудь разглядеть через пыльное стекло и увидела кучу старой мебели. Ключ от бывшей мастерской наверняка висел на связке, но я оставила ее в доме. Ничего, вернусь сюда завтра и все как следует обследую. Сад огораживала старая каменная стена, за которой открывалась волшебная панорама: с одной стороны – море у подножия скал, с