Поиск - Саша Мельцер

Нам требуется всего пара часов, чтобы добраться до кострища и упаковки от сока, которую так никто и не забрал. Когда мы оказываемся у места привала, я останавливаю всех.

– Давайте попробуем лес прочесать, – предлагаю я. – Пойдём с дистанцией в несколько метров друг от друга, в одну сторону. Так захватим гораздо больше площади.

Я выстраиваю их сам, помогая. Прекрасно понимаю, что по первости, сразу после инструктажа или обучения трудно сориентироваться. Валя несколько непонимающе смотрит на меня, но я её успокаиваю тёплой улыбкой. Теперь мы напоминаем редкие зубья расчёски: идём в одном направлении, одной шеренгой, но на расстоянии. Мы видим и слышим друг друга, и я заранее прошу всех внимательно оглядывать свои зоны, а не пялиться в сторону соседей.

Дождь прекращается, но трава под ногами всё равно мокрая, вокруг – неприятная зябкость, которая словно опускается на плечи и укутывает тем коконом, из которого страшно хочется выбраться. От влажности лицо всё мокрое – радуюсь, что волосы короткие и не липнут к коже. Ира стоит от меня на небольшом расстоянии, но я всё равно вижу, как она постоянно убирает выбившиеся из пучка и лезущие в глаза тонкие пряди.

– Работаю на отклик, – опять предупреждаю я, когда мы проходим около километра. Этот километр дался нам с таким трудом, что я думал, придётся оставить рыженькую Валю позади. – Помолчите.

Зову Руслана, Алю, следом – Лену, но никаких признаков того, что они рядом. Листва насмешливо шелестит, словно прячет их, скрывает за деревьями и не выпускает из глухой чащи, в которую мы постепенно углубляемся. Местность становится непролазнее – стволы чаще, полянки, и без того редкие, почти перестают встречаться. Темнеет и холодает, хотя мы вышли с рассветом и солнце сейчас только должно подниматься.

Километр тянется за километром.

Начинается ливень, и тогда я велю всем остановиться, чтобы надеть дождевики.

– Давайте сделаем привал, – почти задыхаясь, просит Катя. – Ноги вязнут.

Опускаю взгляд на её резиновые сапоги, которые наполовину были испачканы в грязи. Под моими ногами в основном была трава с первой опавшей листвой, но, видимо, так повезло не всем.

– Десять минут отдыхаем, – соглашаюсь я, помогая Вале натянуть дождевик. Она вообще кажется не приспособленной ни к чему, даже завязать его на шее по-человечески не может. Крепыш справляется сам, и это не может не радовать.

Ира, кажется, чувствует, что внутри меня поднимается ядерная волна раздражения, поэтому мягко приобнимает за плечи и достаёт термос с горячим чаем. Обжигающая сладость немного успокаивает, я закуриваю, и пар от напитка смешивается с табачным дымом. Ира присаживается рядом и тоже чиркает зажигалкой. Ребята перекусывают, тихо переговариваются, а я снова сосредотачиваюсь на шуме леса, зажав сигарету в зубах. Он не подскажет мне – будет укрывать потеряшек до последнего, не оторвёт их от себя, как мать новорождённое дитя. Лес хитрит, и я уже это чувствую.

Сминаю бычок в пальцах. Желторотики выглядят уставшими, Ира – бледноватой, но точно способной пройти ещё много.

– Никто не говорил, что будет легко! – Я пытаюсь бодриться, поэтому ослепительно скалюсь. – Давайте, идём дальше!

Я знаю, что обычно новенькие волонтёры, подтянувшиеся из соседних местностей на один поиск, ждут не этого. Им хочется посиделок у костра, новых знакомств, впечатлений, лесного волшебства – а получают они увязшие в грязи ботинки и многокилометровые дороги, по которым зачастую непросто идти.

– А мы правда сегодня будем прям в лесу ночевать? – интересуется Валя с опасливым любопытством.

– Правда, – киваю, пересчитывая желторотиков, как первоклашек. Все на месте. – Но, если будешь спать тихо, возможно, тебя даже не сожрёт медведь.

Они тут водятся, но их не так много. Здесь работает огромная поисково-спасательная группа, а звери прячутся от людей. Я всё ещё верю, что Егор сможет пригнать квадроциклы, возможно, вертолёт, чтобы оглядеть непролазный лес сверху, немного его переиграв.

– Расходимся.

Все неохотно встают, потягиваются, кто-то разминает спину. Снова моросит, но не так сильно – скорее, просто влажно и неприятно. Мокрые дождевики убираем на случай, если снова разойдётся ливень. Мы выстраиваемся с дистанцией в несколько метров друг от друга, на отклик работает Ира, и её звонкий голос прокатывается по лесу, эхом перемешивается с шелестом листвы, но остаётся безответным. Она зовёт несколько раз, но потом сдаётся, и мы всё так же молча бредём дальше.

Солнце поднимается высоко над кронами, пробивается сквозь небольшие тучки, а они, гонимые ветром, практически улетают. Морось заканчивается, теперь припекает – у природы не бывает удачной погоды для поисков. В куртке становится жарковато – в сентябре хоть и морозец, но от долгого шага по спине, затылку, шее всё равно тянутся солоноватые капли. Я раздеваюсь до футболки, поверх неё накидывая светоотражающий жилет.

– Там! – внезапно кричит Катя; не кричит – визжит.

Мы оборачиваемся синхронно. Между деревьями зайцем петляет кто-то в оранжевой куртке, и этот человек явно пытается от нас укрыться.

– Стой! – не успев опомниться, кричу я, даже не думая, что могу напугать этим беглеца ещё сильнее. Он отдаляется, и я скидываю рюкзак, а потом несусь за ним. Во мне явно больше сил и скорости, умения бегать по пересечённой местности и не вязнуть в грязи. Я хватаю оранжевое пятно за капюшон и дёргаю на себя, вынуждая остановиться.

Человек оглушающе вопит и бьётся в моих руках. Кто-то – я даже не могу разобрать, девушка это или миниатюрный юноша, – сучит ногами так сильно, что я почти разжимаю хватку. Но, очнувшись и чудом не оглохнув, стискиваю снова.

– Мы не враги тебе! Уймись! – Я легко встряхиваю тело.

Вокруг уже собирается остальная группа, успевшая нас догнать. Наконец оранжевое пятно замирает, перестаёт биться и обмякает так, что мне резко становится тяжело. Я плавно присаживаюсь и тяну за собой неопознанный объект. Только поглядев на лицо, на которое спадают спутавшиеся чёрные пряди, вижу девушку – миловидную, большеглазую, чем-то отдалённо похожую на Иру. Она тяжело дышит, шмыгает носом, а губы такие сухие, что давно потрескались, и теперь из них сочится кровь.

Её взгляд пустой, осоловелый, она озирается. Я не чувствую, но представляю, как бешено колотится её сердце.

– Успокойся, – я тихо выпускаю её, ослабляю хватку. Она отползает, но уже не пытается сбежать.

– Кто вы? – её голос дрожит.

– Волонтёры, ищем вас, –