Белый шторм Спасение на Монблане - Мадина Вестчестер
Их взгляды встретились.
– Гутьеррес? – голос норвежца звучал хрипло, словно он давно не пользовался им.
Алехандро кивнул.
– Ларсен. – тот показал обгоревший кусок фотографии. – Мы идём за правдой.
Вдалеке прогремел гром.
Глава 3 Дорога в облака
Лионский вокзал Part-Dieu встретил их серым рассветом и гулким эхом голосов, разносившимся под высокими арочными сводами. Алехандро щурился от яркого света табло с расписанием, где красные строчки то и дело перестраивались, словно солдаты перед смотром. "Шамони-Экспресс – задержка 42 минуты" – электронные буквы мигали с раздражающей регулярностью. Где-то в глубине вокзала гулко стучали колеса тележек, а из булочной "Paul" тянуло сладковатым ароматом только что выпеченных круассанов, смешивающимся с едким запахом хлорки, которым утром мыли полы.
Он пристроился на холодной металлической скамье рядом с пожилой парой в одинаковых ярко-красных куртках – типичные немецкие пенсионеры, если судить по разговору на ломаном французском и огромным рюкзакам с бирками "Deutscher Alpenverein". Через три скамейки молодая мать в потёртом пуховике безуспешно пыталась успокоить плачущего младенца, ритмично покачивая коляску с отваливающейся наклейкой Air France.
– Ты знаешь, что при строительстве тоннеля под Монбланом погибло семнадцать человек? – раздался внезапно знакомый хрипловатый голос. Эйвинд стоял перед ним с двумя бумажными стаканами, от которых поднимался густой пар. Его ледоруб, прислонённый к плечу, блестел в искусственном свете вокзальных ламп. – Итальянцы и французы три года спорили о направлении проходки. В итоге встретились с отклонением всего в 13 сантиметров.
Алехандро машинально принял стакан, ощутив сквозь тонкий картон жар. Кофе оказался крепким, без сахара – именно таким, каким он всегда пил.
– Как ты…
– Угадал? – норвежец опустился рядом, и скамья слегка прогнулась под его весом. – В аэропорту ты заказал "эспрессо доппио без всего". Любопытная привычка для испанца. – Он сделал глоток, сморщился. – Хотя после ночи в этом городе даже ваша похабная "борча" покажется нектаром.
Громкоговорители внезапно взорвались треском, заставив вздрогнуть немца в красной куртке. "Attention, mesdames et messieurs. En raison des conditions météorologiques défavorables…" – женский голос звучал неестественно бодро, сообщая об отмене рейсов в Альпы.
– Плохая погода? – Алехандро поднял бровь, наблюдая, как кондуктор в потёртой синей форме методично обходит пассажиров, щёлкая компостером. – В июне?
Эйвинд молча достал из кармана смартфон и показал свежий прогноз: "Штормовое предупреждение. Вероятность лавин – 65%. Ветер до 90 км/ч".
– Идеальные условия, чтобы найти то, что прячется в горах десятилетиями, – прошептал он, поправляя ремень рюкзака с выцветшей нашивкой Norsk Tindeklub.
Когда их поезд наконец подали, вагон третьего класса встретил их запахом старых деревянных панелей, масляной краски и чьих-то дешёвых духов. Кондуктор с лицом, напоминающим высохшую грушу, пробормотал "Vos billets, s'il vous plaît", даже не глядя на пассажиров.
Алехандро устроился у окна, наблюдая, как первое солнце окрашивает альпийские луга в золотистые тона. Где-то внизу мелькали крохотные домики с дымком из труб, стада коров, похожих на букашек, и вдруг – резкий поворот, и перед глазами открылась панорама заснеженных вершин.
– Первый раз видишь Альпы летом? – Эйвинд не отрывался от карты, где красным маркером были обведены несколько точек.
– Второй. В 2018…
– Хавьер Мендоса, тридцать четыре года, – неожиданно закончил за него норвежец, проводя пальцем по одной из меток. – Сорвался в трещину на северном склоне. Поиски прекратили через три дня из-за снежной бури. – Он перевернул страницу, показывая вырезку из Le Dauphiné Libéré. – Тело так и не нашли.
Алехандро сжал кулаки, ощущая, как под ногтями впиваются в ладони.
– Откуда ты…
– Архивы бюро гидов, полицейские отчёты, заметки в местных газетах, – Эйвинд достал из рюкзака потрепанную папку с надписью "Mont Blanc: Disparus". – За последние десять лет в этом секторе пропали семь человек. Все опытные альпинисты. Все – в июне. И все…
Поезд резко затормозил, заставив пассажиров впереди вскрикнуть. За окном мелькнула табличка "Сен-Жерве-ле-Бен" — крохотная станция с облупившейся краской на перилах.
– …все исчезли в ясную погоду, – закончил норвежец, пряча папку. – Как будто гора просто проглотила их.
Шамони встретил их шумом и суетой. Улицы, пахнущие жареными каштанами и растопленным сыром, были забиты туристами в ярких пуховиках. Над толпой покачивались вывески магазинов: "Snell Sports" с манекенами в дорогих куртках, "La Petite Verte" с витриной, заваленной дешёвыми сувенирами, и наконец – скромная дверь с выцветшей табличкой "Compagnie des Guides de Chamonix. Depuis 1821".
Внутри пахло старым деревом, кожей и табаком. За столом, заваленным бумагами, сидел седой мужчина с лицом, напоминающим рельефную карту – столько на нем было морщин и шрамов.
– Гутьеррес и Ларсен? – он поднял глаза, и Алехандро заметил, как дрожит его рука с авторучкой. – Вам не повезло. На северном склоне – гололедица. Вчера двое немцев из Мюнхена отморозили пальцы.
– Нам не нужен гид, – Эйвинд положил на стол фотографию. – Нам нужна информация об этом месте.
Старик замер, затем медленно потянулся к шкафу с выцветшими папками.
– Вы не первые, кто спрашивает, – пробормотал он, доставая толстую папку с надписью "Zone Nord. Incidents". – Но первые, кто вернулся…
Подъём к хижине Refuge du Goûter занял пять часов. С каждым метром воздух становился разреженнее, каждый вдох обжигал лёгкие. Когда они наконец добрались до приюта на высоте 3817 метров, Алехандро почувствовал, как пахнет это место – деревянные полы, пропитанные потом поколений альпинистов, дезинфекция, тушёнка и что-то ещё… что-то металлическое, тревожное.
– Здесь, – Эйвинд разложил карту на шатком столе. – Все пропавшие последний раз были видны в этом радиусе.
Алехандро подошел к окну. Начинался снег. Первые хлопья бились в стекло, словно пытаясь что-то сказать.
– Завтра идём туда, – прошептал он.
В углу хижины двое итальянцев громко спорили о маршруте, от них пахло коньяком и мокрой шерстью.
– "Когда горы зовут, разумные люди остаются дома", – невольно вырвалось у Алехандро.
Эйвинд, проверяющий снаряжение, вдруг замер и поднял глаза:
– "Но только безумцы находят истину".
Снаружи завыл ветер. Где-то далеко, в черноте наступающей ночи, загрохотал ледник. Начинался шторм.
Деревянная хижина, вросшая в скалы, как старая рана, скрипела под напором ветра. Её стены, почерневшие от времени и бесконечных штормов, хранили запахи десятков зим – смола сосновых балок, копоть печки, прогорклый жир от бесконечных походных каш. Дверь, обитая жестью, хлопала на ветру, будто предупреждая: «Здесь не рады случайным