Таинственный артефакт, или Зачем дуракам авантюры - Риан Риш

Я помялся, глядя на Лизи, которая все еще стояла на мостике, а потом на Коршуна.

— Сомневаюсь я, — честно признался я. — В нашей авантюре. И в тебе. Есть у меня подозрение, что ты меня кинешь, как только получишь свое.

Коршун перестал отряхивать меня. Его лицо закаменело.

— Понятно, — кивнул он. — Идем.

Он развернулся и пошагал к трюмным каютам. Я поплелся следом. Мы зашли в крохотную пустую каморку. Коршун плотно закрыл дверь, проверил, нет ли щелей, и сел на край койки.

— Значит, наслушался сказок нашей прекрасной принцессы? — спросил он тихо. — Про злодея, убийцу и врага короны?

— А это сказки? — я прислонился к двери, скрестив руки. — Она говорит, ты убил ее брата. Что ты хочешь захватить трон.

— С точки зрения закона — да, я преступник, — спокойно ответил он. — На мне висит столько статей, что хватит на три пожизненных. Но в нашем деле, Игорёк, есть свой кодекс. Товарищей кидать нельзя. Иначе все повернутся к тебе не лицом, а жо… кхм… другим участком тела. Я обещал вернуть тебя домой? Я верну.

— Почему я должен тебе верить? Ты же сам сказал — ты вор.

— Потому что Лизи не знает правды, — жестко сказал он. — Она родилась в золотой колыбели и ела с серебряной ложки. А я…

Он замолчал, глядя в иллюминатор на бегущие волны.

— Когда она еще даже не родилась, а ее папаша был всего лишь герцогом, этой страной правил другой род. Мой род. Я был прямым наследником. Младенцем, который только научился агукать.

Я округлил глаза. Вот это поворот. Санта-Барбара отдыхает.

— Произошел переворот, — продолжил Коршун, и в его голосе зазвенела сталь. — Родственная ветка — семья Лизи — решила, что корона им идет больше. Они вырезали всех. Отца, мать, братьев… Дворец подожгли, чтобы скрыть следы. Все думали, что наследник погиб в огне. Но меня вынесла служанка. Завернула в грязное белье и вынесла через черный ход.

Он горько усмехнулся.

— Думаешь, она меня воспитала как принца? Как бы не так. Она боялась. Отдала меня в семью крестьян в глуши. А те, когда я подрос и начал слишком много жрать, просто продали меня. На черный рынок. Да, тогда здесь было рабство, которое отец Лизи потом так великодушно «отменил». Я прошел через ад, Игорь. Сбежал, жил на улице, дрался за корку хлеба с собаками. Я стал вором, потому что это был единственный способ выжить. Я создал себя сам. Я стал Коршуном, чтобы меня боялись. Чтобы выжить.

Он поднял на меня глаза. В них не было привычного веселья, только холодная, жгучая ненависть.

— Да, я убил атамана и стал править преступным миром. Да, я хочу вернуть то, что принадлежит мне по праву крови. Трон — мой. И я его заберу. Тот Артефакт в пещере — он даст мне силу, с которой не поспорит ни одна армия. И когда я получу власть… у меня будут ресурсы, чтобы открыть проход между мирами. Для тебя.

— То есть, я помогаю тебе устроить революцию? — уточнил я.

— Ты помогаешь восстановить справедливость, — поправил он. — И получаешь билет домой. Честный обмен.

Я молчал. История звучала… правдоподобно. По крайней мере, в его голосе не было фальши. Вдруг за дверью раздался шум. Что-то упало — глухо, тяжело, будто кто-то оступился. Коршун мгновенно оказался у двери и распахнул ее.

В коридоре стояла Лизи. У ее ног валялось жестяное ведро. Она была белее мела, губы дрожали, а в глазах стояли слезы. Она смотрела на Коршуна с такой ненавистью, которая была почти осязаема.

— Ложь! — прошептала она, едва сдерживая всхлип. — Мой отец… он…

Она явно хотела сказать что-то еще, возмутиться, обвинить, но слова застряли в горле. Ее мир, где папа — благородный король, а Коршун — исчадие ада, только что дал трещину. Или только укрепил мысль об актерском таланте Коршуна и способах его манипуляций. Но договорить она не успела. Из тени коридора выступил экс-Капитан. Он жестко взял Лизи за локоть и потянул прочь.

— Идем, капитан, — сказал он с нажимом, бросив на нас тяжелый взгляд. — Тебе нужно отдохнуть. Морской воздух, знаешь ли… дурманит голову.

Лизи даже не сопротивлялась. Она шла за ним как кукла, оглядываясь на нас, словно решая с чего начать препарировать. Коршун захлопнул дверь.

— Подслушивала, — констатировал он без эмоций. — Ну, теперь карты на столе.

А я стоял и думал. У Лизи своя правда. У Коршуна — своя. Один говорит, что он законный наследник, другая — что он убийца. И черт его знает, кому верить. Но одно я знал точно: в этом мире даже швабра может стать оружием, а правда — страшнее любой магии.

Плавание продолжалось, но атмосфера на корабле напоминала пороховую бочку, к которой поднесли зажженный фитиль. Отношения между Лизи и Коршуном не просто натянулись — они звенели, как перекрученная струна, готовая лопнуть и хлестнуть всех вокруг.

Лизи игнорировала Рыжего демонстративно. Она проходила мимо него, задрав нос так высоко, что рисковала споткнуться, и общалась исключительно через меня или экс-Капитана. Зато меня она регулярно отлавливала в укромных уголках, чтобы в сотый раз прочитать лекцию на тему «С кем ты водишься».

— Он лжец, Игорь! — шипела она, нервно теребя рукав камзола. — Все, что он рассказал тебе в каюте — бред сумасшедшего! Какой наследник? Какой род? Мой отец — благороднейший человек! А Коршун — мерзавец и преступник, который просто хочет оправдать свою жажду крови!

Когда я, утомленный этими политинформациями, передавал суть претензий Коршуну, тот лишь весело отмахивался.

— История, Игорёк, это продажная девка, которая ложится под победителя, — философски заметил он, жуя неизменное яблоко. — Принцесса Элоиза родилась уже в «новой истории», которую ее папочка переписал начисто, вымарав кровь со страниц. Она верит в сказку, потому что ей так удобно. А я — призрак прошлого, которое они пытались похоронить. Но призраки, как известно, имеют дурную привычку возвращаться и греметь цепями.

Чтобы не сойти с ума от этих интриг и заодно не потерять форму, мы с