Бывшие. Сын для чемпиона - Анастасия Градцева

— Нет. Я планировала поработать в это время.

— Где? Тут, кажется, нет кафе рядом.

— Сяду на скамейку.

Вадим хмурится.

— Ерунда какая-то. Иди лучше в тренерскую, там стол есть и чайник. Хотя, подожди, в тренерской народ будет ходить мешать… Давай лучше в мою машину. Сейчас дам ключи.

Он уже хлопает себя по карманам, но я резко выпаливаю:

— Не надо. Спасибо, но не надо.

— Почему? Я просто хочу помочь. Это тебя ни к чему не обязывает.

— Я тебе уже все вчера объяснила.

— А если я не понял?

— Значит, ты тупой, Ардовский! — вырывается у меня в сердцах. — Что я еще могу сказать?

Разворачиваюсь и иду к выходу из стадиона, искренне надеясь, что Даня из раздевалки не слышал нашего разговора.

Глава 9.

Вадим

Полина так резко и агрессивно реагирует на мои попытки помочь, что я снова и снова вспоминаю то, как мы расстались много лет назад.

Неужели я так сильно ее обидел?

Неужели я хуже, чем тот мудак, который бросил ее когда-то беременной?

Нет, я бы понял, если бы я правда был Поле больше не интересен, если бы я был для нее пустым местом…

Но это ведь не так.

Я тоже не вчера родился — я чувствую, как между нами искрит. Она смотрит на меня не так, как смотрят те, кому все равно. Она реагирует на мои касания.

Готов спорить на все что угодно: не только я до сих пор ее хочу. Но и Полина меня — тоже.

Это одна из главных причин, почему я не отступаю.

Когда тебе двадцать, то кажется, что стоит на всех девчонок и что все они плюс минус одинаковые.

Но время идет, любые отношения приедаются, любые физические реакции становятся не такими важными, а жизнь наваливает на тебя кучу других проблем.

И когда вот такой взрослый, задолбанный, я встречаю Полину, и когда во мне снова вспыхивает то же самое притяжение и желание, что и в двадцать, то это заставляет задуматься.

Может, я тогда упустил что-то очень важное?

Шанс быть счастливым?

Шанс на настоящую семью, где ценят меня, а не мои деньги?

Я иду на поле, здороваюсь с мальчишками, хлопаю по подставленным ладоням, выслушиваю новости. У кого-то успел выпасть зуб, кто-то вчера подстригся, а кому-то родители купили футболку с Месси.

У них в глазах сияет такое любопытство, такая любовь к жизни, такая искренность, что частичка этого касается и меня. Я не думал, что мне понравится тренировать детей, но оказалось, что это радует гораздо больше, чем я ожидал.

Они дают мне смысл, который я как будто уже потерял.

Пока тренировка не началась, мальчишки пинают мяч. Заняты одни и другие ворота, в них стоят вратари, а остальные пробивают им по очереди пенальти. Ловлю взглядом Данила.

Он не пинает по воротам, он стоит где-то неподалеку от штанги.

Стесняется?

Потом вижу, что к нему подходит Ваня, наш лучший нападающий, заговаривает и явно предлагает пасовать друг другу мяч. Данил со смущенной улыбкой кивает, и я почему-то тоже облегченно выдыхаю.

Мне все эти пацаны нравятся. Я за всех них чувствую ответственность. Как тренер.

Но именно с сыном Полины возникает какое-то другое чувство. Я за него переживаю иначе.

Наверное, это связано с тем, что и Полина для меня не чужой человек.

В течение всей тренировки, как бы я ни старался, я все равно больше всего слежу за Данилом. И с неудовольствием отмечаю, что прогресса у нас особо нет.

У него отличные данные: он быстрый, быстрее многих в команде. Он ловкий и координированный, он хорошо владеет мячом — все это у него получается отлично.

Но сама игра, сам футбол — мимо.

Как так вообще?

Заканчиваются первые полчаса, когда мы с пацанами отрабатываем различные техники, и наступает их самое любимое время.

— Так, делимся на зеленых и красных, — распоряжаюсь я и раздаю всем цветные манишки с таким расчетом, чтобы обе команды получились примерно равные по силам. — В одних воротах стоит Макс, в других — Саша.

Данил стоит возле меня и неловко комкает в руках зеленую жилетку, не торопясь ее надевать.

— Вадим, — тихо говорит он. Так тихо, что я даже не сразу это слышу, и он повторяет второй раз. — Вадим!

— Что такое? Не хочешь быть в зеленой команде?

— Я… Я хочу… — дальше он говорит что-то совсем невнятное.

— Скажи громче. Я не понял.

— Я хочу… встать в ворота. Можно?

— Пока нет, — говорю я без тени сомнения. — Наберешься опыта — тогда можно.

Я слишком часто это видел.

Почему-то, если у игрока начинает что-то не получаться на поле, он сразу же хочет сбежать в ворота. Но это иллюзия, что там проще.

Макс и Саша, которых я набрал, пока идеально закрывают потребность нашей команды во вратарях. Они оба высокие, оба раньше занимались.

Собственно, на ближайшие соревнования я именно их и планирую ставить в ворота.

А там видно будет.

Тренировочная игра проходит неплохо, если не считать того, что Данил опять там себя никак не проявляет. Он как будто боится мяча, что ли.

Заканчиваем тренировку, я собираю парней, они усаживаются на скамейку напротив меня, и мы обсуждаем, что удалось, что не удалось. Стараюсь найти хорошее слово для каждого, потому что в этом возрасте очень важно их больше хвалить, чем ругать.

Говорю про то, что у Дани сегодня хорошо получались упражнения на скорость, и замечаю вдруг его бутсы. Пока он ходил по полю, этого было не видно, но сейчас, когда он сидит, я четко вижу подошву. Она не подходит для игры на натуральной траве, а мы играем и тренируемся именно на ней.

Будь это любой другой ребенок, я бы просто подошел к его родителям и сказал, что нужна новая обувь. Это не вопрос моих капризов — это вопрос безопасности и удобства.

Но Полине я так сказать не могу. У меня все еще ноет в груди, когда я думаю, что она ездит по чужим квартирам и убирается там. Явно не от хорошей жизни.

Тренировка закончена. Я оставляю мальчишек убирать конусы и мячи — это обязательная часть спортивной дисциплины — а сам выхожу за пределы площадки к родителям.

Сначала меня ловит папа Макса, чтобы спросить про