Бывшие. Сын для чемпиона - Анастасия Градцева

Сумку он кладет в багажник, а мне открывает дверь спереди. Помедлив, я сажусь, решив, что спорить сейчас уже нет смысла.

Вадим обходит машину, садится за руль и выезжает со двора.

Сначала мы оба молчим, и я уже с облегчением думаю, что так и будет всю дорогу, но тут вдруг он бросает:

— У меня есть связи, Поля. Я могу помочь, если надо.

— С чем?

— С алиментами. Найти этого мудака через суд и пригрозить.

— Не надо! — испуганно выпаливаю я. — Пожалуйста, не надо!

— Почему? — хмурится Вадим.

— Я не хочу видеть его в жизни Дани. И в своей тоже. Мне ничего от него не нужно.

Вадим молчит. Руки напряженно сжимают руль.

— Он знал про ребенка? — глухо спрашивает он.

— Знал, — вру я.

— Мразь.

— Мало ли мужчин отказывается от своих детей, — пытаюсь я сгладить разговор, который явно ушел куда-то не туда.

— Я бы никогда не отказался, — зло говорит Ардовский. — Никогда. Ребенок должен расти с отцом.

Моя спина моментально становится мокрой, а все тело сжимается в один напряженный комок.

От его слов мне становится страшно.

Очень и очень страшно.

Глава 8.

По-хорошему, мне надо замолчать и закрыть эту тему, ради моей же безопасности, но меня словно кто-то за язык тянет.

— А если мать ребенка не хочет жить с его отцом? — спрашиваю я, вопреки страху и инстинкту самосохранения. — Что тогда делать?

— Зависит от причин. Если потому, что он козел, это одно. А если это просто ее каприз, то надо делать так, как лучше для ребенка, — сухо говорит Вадим. — Не знаю, как с девочками, но пацану точно нужен отец. Поверь, я это по себе знаю.

Интересно, а я ведь никогда не задумывалась о том, где же муж Ольги Викторовны. И был ли он вообще.

— А твой папа… — осторожно начинаю я. — Он…

— Развелся с матерью, когда мне было семь. Хотел забрать меня к себе, но по суду я остался с мамой. Отец в итоге уехал на Дальний Восток, там снова женился, сначала приезжал раз в год на мой день рождения, потом перестал, — равнодушно сообщает Ардовский, как будто его это абсолютно не волнует.

— И вы теперь совсем не общаетесь?

— Общаемся. Но это не отменяет того, что отца у меня по факту не было.

У Дани тоже нет отца.

И не будет.

Если только…

Я вдруг против своей воли думаю о том, что было бы, если бы тот разговор с Ольгой Викторовной закончился звонком Вадиму. А не тем, что она меня выгнала и отправила на аборт, пригрозив судом и оглаской.

«Нагуляла от кого-то, а теперь на нас хочешь своего ублюдка повесить? У моего мальчика вся жизнь впереди, у него невеста есть, ты ему и даром не сдалась, — шипела она мне тогда в лицо. — Марш на аборт, и только попробуй найти Вадика и что-то ему сказать, поняла? Весь город тогда узнает о том, какая ты проститутка, обещаю! Твоя мать от стыда умрет, а тебе ни один приличный человек руки не подаст! Еще и в суде окажешься за клевету, прошмандовка!»

Это я сейчас понимаю, какими идиотскими были ее угрозы, а тогда меня буквально трясло. Слезы градом лились, я даже сказать ничего не могла: заикалась от плача и ужаса.

Все еще удивляюсь, как я в таком состоянии вообще дошла до дома, а не сбросилась по дороге с моста.

Но ведь не сбросилась же.

Еще и отстояла жизнь своего сына, не пошла на аборт, хотя этого требовали и Ольга Викторовна, и моя мама.

А если бы тогда обо всем узнал Вадим, что бы было? Он бы женился на мне и мы бы стали вместе воспитывать Даню? Или он бы отвел меня за руку в больницу и лично бы проследил, что проблема решена?

Этого я уже никогда не узнаю.

И это неважно. Правда, неважно.

Но почему-то я впервые чувствую себя так, как будто виновата. Как будто я должна сказать Ардовскому всю правду.

Но должна ли? Разве у него и его семьи есть право на моего ребенка?

— Приехали. — Вадим тормозит у нашего подъезда.

— Спасибо. И пока.

Мне хочется поскорее сбежать от Вадима. Внутри клубится необъяснимый страх, что он может догадаться, о чем я сейчас думаю. И вообще — догадаться.

— Я сумку тебе до квартиры донесу, — говорит Вадим.

— Не надо! Она не тяжелая.

— Я донесу, — с нажимом повторяет он. — Это не обсуждается.

— Отлично… Мое мнение тут хоть кого-то интересует? — бормочу я себе под нос, выбираясь из машины.

Вадим уже тем временем достал сумку из багажника и стоит меня ждет.

Я молча иду к подъезду, открываю дверь и иду по лестнице.

Вадим следует за мной.

Лифта в нашем доме нет, и какая-то часть меня радуется, что я не тащусь на четвертый этаж с сумкой, которая оттягивает плечо. Другая же часть чувствует себя словно зверь, за которым крадется хищник.

Мы останавливаемся перед дверью в нашу квартиру.

— Спасибо, — говорю я и протягиваю руку, чтобы забрать сумку.

Вадим не отдает.

— Я могу занести сразу в дом, — предлагает он.

— Какой грубый способ напроситься в гости, — язвительно комментирую я.

— Если цель достигнута, разве важен способ? — усмехается он.

— Важен. Дай, пожалуйста, сумку, Вадим. Я в любом случае не стала бы тебя пускать к себе в квартиру.

— Почему?

— Не имею привычки звать в гости незнакомых людей. Только друзей. А друзьями мы никогда не были и, уж прости за честность, не будем.

— Друзьями не были, — соглашается Вадим. — Зато были любовниками.

— И что? — с каменным лицом спрашиваю я, хотя внутри все опаляет жаром. — Это в прошлом.

— Что-то я слишком часто думаю про это прошлое, особенно с тех пор, как снова тебя увидел, — глухо признается он. — А ты?

Зачем он про это напомнил, зачем?

Особенно сейчас, когда мы стоим вдвоем на лестничной площадке, и он так близко ко мне, что я