Как начинаются войны - Дмитрий Юрьевич Пучков

Ознакомительная версия. Доступно 14 из 72 стр. основном, техника. Потому что в тот период войны у украинской армии и у карательных батальонов дух был исключительно слабый, вперёд они идти боялись, пехоты у них было очень мало, но перевес потрясающий по танкам, по бронетехнике. Это то, чего не было у нас вообще, ни танков, ни тяжёлого вооружения. Поэтому война выглядела приблизительно так: мы с автоматами и гранатомётами РПГ–7 и «Мухами» сидели, держали оборону, а противник в танке, БМП, БМД, включая их новейшие, которые сейчас построили. Они пёрли на нас бронёй. Пехоты мы тогда не видели. Естественно, перевес был полностью на их стороне, тем более что наши гранатомёты — это неоднократно рассказывали — они все провалялись на советских складах, наверное, десятилетия, поэтому каждый второй выстрел «Мухи» не срабатывал. Каждый третий из РПГ–7 тоже не срабатывал. Ситуация была не в нашу пользу с точки технической, противник явно имел преимущество, но даже в этой ситуации, находясь в полном окружении, находясь в неравном положении, когда на одного ополченца десять карателей, мы чувствовали себя победителями. Удивительно, но такого боевого духа уже не было в 2015 году, всё куда-то ушло вместе с теми добровольцами, которые были там в 2014. Мы чувствовали себя победителями, абсолютно были уверены в своей правоте и в том, что победа-то за нами. Понимаете, какая ситуация.

С той стороны наоборот: там пьянство, там страх, нежелание воевать со стороны Вооружённых Сил Украины, дикие зверства со стороны этих карательных батальонов. У нас, стрелковцев, например, существовало негласное правило в плен не сдаваться. Мы и не сдавались, реально. Что там противник сочинял, мы смотрели украинское телевидение, слушали украинское радио, там это всё можно было поймать, они периодически сообщали, что пятьдесят человек у нас в плен взяли, сто человек уничтожили. Ну, мы смеялись, потому что у нас такого количества людей не было. Если их послушать, то нас по нескольку раз уничтожили всех. Поэтому вот такая война была — дух и сила людей против техники. В 2014 году так воевали.

Дмитрий Пучков: А потом в Славянске как была? Вместе со всеми оттуда выходили или как?

Игорь Иванов: Мы попали в окружение в Николаевке. Потому что задача была сдерживать противника, приказа на отступление не было. Ну и не отступали. Горжусь этими людьми, рядом с которыми пришлось воевать, для них страшно было не погибнуть, а страшно было отступить без приказа. Поэтому люди держали позицию и, если приказа не было, мы держались до последнего. Только когда поняли, что находимся в полнейшем окружении, что мы остались последние, справа никого нет, слева никого нет, бой уже в тылу, по нам со всех сторон стреляют — спереди, справа, слева и сзади — понимаешь, что в полном окружении находишься и командовать нами некому. Продержавшись трое суток в такой ситуации, я тогда принял с товарищами решение пробиваться на Славянск. Тоже чудом вышли. В принципе, не должны были. Находясь в полном окружении, пробились.

Я потом обсуждал эту ситуацию со своими друзьями. Неверующих не бывает на войне. Здесь бывают, а там верят даже те, кто до войны считал себя атеистом. Впечатление такое, что нас Господь всю войну за руку водил. Понимаете? Не должны мы были пройти в окружённый Славянск, а мы прошли. Вот не должны мы были выйти из Николаевки, из полного окружения, а мы прорвались. Причём всё время без потерь с нашей стороны это происходило.

Вышли в Славянск прямо накануне того момента, когда Игорь Иванович принял своё стратегическое, действительно эпохальное решение, которое повернуло ход всей войны — оставить Славянск. Это его решение действительно развернуло ход всей войны. Причём в нашу пользу, что интересно.

В нашу пользу, да. На уровне «командир взвода-командир отделения-рядовой», с кем приходилось общаться в Николаевке и Славянске, у всех настроение было одно — Сталинград. То есть мы отсюда не уйдём! Брестская крепость, Баязет. Как хотите называйте, но это было то место, откуда мы ни при каких обстоятельствах уходить не собирались. Погибнуть — да, были готовы. Драться до последнего патрона, до последней капли крови, защищать последний подвал, что угодно. Уходить из Славянска никто не собирался. И вдруг Игорь Иванович (так получилось, что я с ним встречаюсь за полтора часа до команды на выход, ещё никто не знает, что мы покидаем Славянск, это же целая операция была, им подготовленная, блестяще, кстати, подготовленная) мне говорит: «Я не позволю уничтожить ополчение, мы уходим из Славянска». Я не понял тогда этого замысла. Я не видел тогда эту ситуацию так, как видит её командующий, то есть широко, понимая, что у нас в тылу, понимая, что у нас на фронте.

Я по специальности военный историк и поэтому нахожу исторические аналогии, невольно они ко мне приходят. Выход наш, оставление Славянска, это очень похоже на 1812 год, на оставление Москвы Кутузовым. С одной стороны, это тактическая уступка. Мы оставляем территорию, мы уходим из города. Не просто из города, а уходим из города, который стал символом для всех. Но этим выходом из Славянска, этим «выходом из Москвы Кутузова» мы меняем всю военную ситуацию, на сто восемьдесят градусов разворачиваем её в нашу пользу. Потому что, находясь в Славянске, не было никаких перспектив, кроме как погибнуть. Донецк не был готов к обороне, там даже никаких шагов не предпринималось, чтобы город подготовить. И понятно — погибает Славянск и вся идеи Новороссии заканчивается. Она закончилась бы в июле 2014 года, и уже никакой Новороссии не было бы. Всё. И дальше мы бы эту волну не остановили. Вот этот вот майдан, вот этот вот террор пошёл бы дальше, пошёл бы на территорию России. Можете не сомневаться. Мы остановили его тогда.

Поэтому выход из Славянска такой же шаг, какой предпринял Кутузов в 1812 году — отдали город, отдали символ, но мы пришли в Донецк, мы организовали оборону города, её не было вообще. Мы заняли все близлежащие города. Я как раз был заместителем 2-го пехотного Славянского батальона, мы занимали непосредственно Моспино и непосредственно Иловайск. Эти города никем не заняты были, ни украинской стороной, ни ополченцами. Мы выстроили оборону. И только благодаря тому, что Стрелков пришёл и выстроил эту оборону, удалось выдержать и выстоять. А погибни мы в Славянске, была бы героическая гибель, героическая страница и проигранная полностью война уже тогда. Вот так.

Стрелкова критикуют те, кто там не был. Критикуют те, кто не понимает стратегической ситуации. На самом деле совершенно гениальный стратегический ход был с его стороны.

Дмитрий

Ознакомительная версия. Доступно 14 из 72 стр.