Мажор - Василий Сергеевич Панфилов
На деревню к дедушке
— Михаил Алексеевич будет очень рад, он давно тебя не видел, — сказала мама, выруливая на Москворецкий мост, — соскучился уже.
— Да… я тоже, — запинка крохотная, дедушку я люблю, но скорее потому, что это дедушка, и его вроде как положено любить. Он достаточно тяжёлый, даже «душный» человек, как сказали бы в двадцать первом веке — абьюзер.
Нет, не поймите неправильно… но каким ещё может быть отставной вояка, прошедший сперва Великую Отечественную в гаубичной артиллерии от первого до последнего дня, потом повоевавший с Японией и в Китае, «зацепивший» Корею, и после сокращения армии пошедший по партийной линии?
Не пьёт, уже хорошо… Но психика его «зацепилась» за Партию, как у других за религию, так что человек он достаточно своеобразный.
— Ну, не обижайся, Миша, — мама хорошо меня знает, и эту почти незаметную заминку поняла, — он и правда скучает, а в Крым…
Она прикусила губу, поворачивая на одну из центральных улиц, ведущую к площади Трёх Вокзалов.
— Игорь Константинович предлагал втроём ехать, но мне неудобно. Я…
— Да всё я понимаю, мам! У папы новая семья, ты тоже не должна становиться монашкой.
— Миша, я…
— Мама, да успокойся, честно… и давай лучше за дорогой следи, а не на меня оборачивайся. Ну что я, не понимаю? Тебе хочется романтики и прогулок босиком по песку, держась за руки, а романтика, когда знаешь, что где-то рядом маячит сын-подросток, немного пластмассовая.
— Ну… — мама принуждённо рассмеялась, — есть такое! Ты не обижайся…
— Да не обижаюсь! — я закатил глаза, — Да, не слишком хочу ехать к деду и считаю, что мог бы две недели спокойно прожить один. Но понимаю, что дед меня два года не видел, да и было это тогда мельком.
— Всё, всё, туше! — уже искренне засмеялась мама.
Подъехав к Казанскому вокзалу, мама припарковала «Ладу» на площади, выскочила из машины и помахала рукой скучающему милиционеру с сержантскими погонами.
— Двадцать минут, командир, хорошо? Сына к деду провожаю! Сейчас с чемоданами помогу, попрощаюсь и назад.
— Хорошо, гражданочка, — благосклонно кивнул служивый, браво подкручивая усы и переводя взгляд на меня, разом ставший недоумённым.
— Сын? — удивился он, — Однако…
' — Каз-зёл… — раздражённо подумал я, — морж усатый! Пялится вздумал!'
— Ф-фу… — выдыхаю, вытаскивая чемоданы из багажника и заодно пытаясь выбросить из головы всякую ерунду. Ну да, мама у меня и так-то красивая, и не потому, что мама, а объективно! К тому же, за собой она следит, и… есть возможность следить.
На фоне большей части советских женщин, замотанных работой, очередями и хозяйством, и питающихся в основном макаронами и картошкой, выглядит она — огонь! Хозяйством она никогда не заморачивалась, с очередями и нормальными продуктами, после замужества, проблем не возникало. Зато теннис два раза в неделю, бассейн и верховая езда. Вот отсюда и разница…
— Вот этот бери, он полегче, — вручаю маме чемодан с гостинцами.
— Носильщиков, естественно, нет… — вздохнула та, оглядываясь по сторонам и подхватывая багаж, — Ох, нагрузила я тебя!
— Ничего, — пропыхтел я, — Здесь рядом, а в Ульяновске дед встретит на машине.
Найдя нужный вагон, мама подошла к немолодой грузной проводнице, загодя улыбаясь.
— Присмотрите за моим оболтусом, пожалуйста, — и она ловко сунула трояк.
— Ой, да что вы! — фальшиво воскликнула проводница, принимая купюру с ловкостью циркового иллюзиониста — р-раз… и нету, — Я и так-то присмотрю. К дедушке с бабушкой, да?
— Да, да, — закивала мама, помогая мне поднять чемоданы, — в Ульяновске встретят.
— Оболтус? — проводница перевела на меня взгляд, — А не похож!
— Да я так… любя, — рассмеялась мама, — наоборот — отличник, в физматшколу вот экзамены сдал, и не поверите, экзаменационная комиссия сама предложила на класс старше учиться!
— Да вы что⁈ — всплеснула руками проводница, а я…
… закатил глаза. Не слишком, впрочем, заметно.
За минувшие дни эту историю узнала, кажется, вся Москва! Во всяком случае, все мамины знакомые, соседки во дворе, продавщицы, участковый и дворник… и это только те, кого я знаю!
— Проходите, проходите, — проводница — которую, как я уже знаю, зовут Татьяна Михайловна, или персонально для меня — тётя Таня, распахнула дверь купе, — поезд ещё двадцать минут стоять будет. Успеете и вещи разложить, и попрощаться!
— Ой, а вы с нами? — обрадовалась женщина в купе, — С братом?
— Сына провожаю, — ответила мама, и…
… да, моя новая соседка тоже узнала, что я — вундеркинд, гений и золотой ребёнок.
— Ну, тоже хорошо, — уже не так оптимистично сказала соседка тётя Нина, смерившая маму непереводимым взглядом, — всё спокойнее будет! Я уж переживала, что подсядет какой-нибудь командировочный, а мне с девочками…
— Лера, — наконец-то представилась старшая, весьма симпатичная девчонка примерно моих лет или скорее чуть старше, созревшая, и даже кажется, если судить по бесенятам и влажной поволоке глаз, дозревшая.
— Лена, — буркнула девочка помладше, лет десяти или одиннадцати. У неё, в отличии от старшей сестры, в глазах никакой поволоки, а только заспанность и предвкушение поездки.
— Очень приятно, — расшаркался я, — Миша.
— Ну и хорошо, — тётя Нина захлопотала, без всякой на то необходимости помогая нам с багажом, — Мальчик, тем более такой воспитанный и вежливый, это не какой-нибудь командировочный! А то знаете ли, курево, это полбеды. А то и карты бывают, и приставать могут… а у меня ж девочки!
Девочки, а вернее, одна конкретная девочка, судя по всему, и не против, чтобы к ней поприставали. Если, конечно, это будет молодой и симпатичный актёр театра и кино, желательно известный. С гормонами у неё, судя по всему,в порядке, даже чересчур, то вот с мозгами и пониманием последствий — сильно вряд ли! Опасный возраст…
Вскоре поезд загудел, и мама, расцеловав меня на прощание, напомнила о курице, которую нужно съесть «Вот прямо сейчас», и вышла.
— Деду передай, что в этот раз не смогла приехать, работа! — проинструктировала она меня уже с перрона.
— Конечно, — понимающе закивал я, не думая «сдавать» её деду, — новое место и всё такое, нужно себя зарекомендовать.
— Ну, всё… — мама шмыгнула носом и потянулась вверх, а