Все равно женишься! - Елена Байм

Я прочитал. Перечитал и сразу напрягся.

«Приходите сегодня вечером, после ужина, в беседку возле пруда. Я буду ждать».

Наедине… вечером... в беседке.

Да она же определенно собралась признаваться в любви! Иначе зачем звать мужчину наедине, да еще и в такое романтичное место, вечером? Ясно, как день.

Только что мне теперь делать? Отказать девушке — обидеть. Принять признание — дать ложную надежду, а мне этого совсем не хотелось. Я к ней ничего не чувствовал, кроме банальной симпатии, и не хотел делать больно. Поэтому выбрал третий путь — я весь день ее избегал, решив не ходить на эту встречу.

Видел, как она злится. Как срывается на прислугу, как хлопает дверьми. Как проходя мимо меня мечет в мою сторону грозные взгляды. Но я делал вид, что ничего не замечаю, и упорно обходил ее стороной.

Не хотел ставить девушку в неловкое положение своим отказом. К тому же я планировал еще задержаться в замке Генерала, а после того, как я ей откажу, не факт, что ей в голову не придет попросить брата меня прогнать. А тогда я не смогу каждый день видеться с Лиззи.

Поэтому, когда наступил назначенный час, я заперся у себя в покоях и никуда не пошел. Сидел у камина, делал вид, что читаю книгу, и старался не думать о том, как она там стоит одна в беседке, кутаясь в шаль, и ждет меня.

Стыдно было. Но пересилить себя я не смог.

На следующее утро я спустился в столовую с тяжелым сердцем. Катрин уже сидела за столом. И одного брошенного исподтишка взгляда хватило, чтобы понять, настроения у девушки нет.

Она была зла. Нет, не так — она была в ярости. Чуть ли не испепеляла меня взглядом, сжимая вилку, будто это был кинжал, а мое сердце лежало на тарелке перед ней.

Я старательно избегал ее взгляда. Уткнулся в тарелку, быстро позавтракал, бормоча что-то невразумительное про дела, а затем поспешил встать, лишь бы убраться подальше.

Но стоило мне выйти в коридор, как я услышал шаги. Быстрые. Решительные.

Я ускорил шаг. Она побежала за мной.

— Барон! — звонкий голос резанул по ушам. — Арчи! Стоять!

Я прибавил ходу, но у кабинета Генерала замешкался. Эта секунда стала фатальной ошибкой. Катрин нагнала меня, схватила за грудки и, несмотря на хрупкое сложение, потащила в сторону ниши в конце коридора.

Я не привык грубо обращаться с женщинами, поэтому позволил себя увести.

Кэтти отдернула тяжелую бархатную портьеру, втолкнула меня в нишу и задвинула ее за нами. Мы оказались вдвоем в тесном полумраке:

— Арчи, вы хоть понимаете, что вы наделали? — голос девушки звенел от негодования. — Я знаю, что это вы распускаете грязные слухи про моего брата!

— Я? — вот теперь я ничего не понимал.

— Не притворяйтесь! — девушка повысила голос и ткнула пальцем мне в грудь. — Вы рассказываете всем, что мой брат несостоятелен, как мужчина! Вы хотите очернить его перед невестой и всей родней!

Я застыл. Шок был таким сильным, что я даже дышать перестал.

— Зачем мне это делать? — спросил я. А сам отчаянно думал. Я узнал об этом от самого Рагнара. Он сам мне рассказал, по секрету, в тот вечер, когда мы напились… и я рассказал об этом только одному человеку. Элизабет. Только ей… Я хотел, чтобы она знала правду, чтобы понимала, на что идет… Получается, это сделала Лиззи?

И впервые за долгое время я почувствовал, как во мне закипает настоящая, жгучая злость на Элизабет. Она поступила подло. Очень подло и некрасиво. Я доверил ей тайну, а она разболтала всем, и теперь страдает репутация моего друга.

Надо будет ей высказать. Все высказать. Чтобы в следующий раз держала язык за зубами.

Но зная, как Катрин не любит Лиззи, я не мог рассказать ей правду. А то еще придет ей в голову мстить. Поэтому я посмотрел ей в глаза и твердо сказал:

— Да, это я распустил слухи. Только вот я — не лжец! Ваш брат сам мне все рассказал, что во время зимнего похода он застудился. Его тогда тяжело ранили, зверь не смог восстановить тело полностью, и он теперь...

Кэтти изменилась в лице. Ее глаза расширились, а затем сузились, и она обрушилась на меня с кулаками.

— Вы… вы… — закричала она, молотя меня по груди.. — Это неправда! Обман! Он тебе доверял! А ты! Ты! Мерзавец! Подлец! Я тебя ненавижу!

Она била меня, и я позволял, стоял как каменный, принимая ее удары. Ну точно настоящая фурия. И вдруг услышал в коридоре шорох и чьи-то шаги.

Я насторожился. Не хватало, чтобы кто-нибудь увидел меня с Катрин в нише и передал Лиззи, что я с ней стоял за портьерой. Она же не поверит, что мы просто разговаривали. Устроит истерику, начнет ревновать и рыдать.

Я приложил палец к губам:

— Тихо, Катрин. Кто-то идет.

Но она, словно назло, повысила голос:

— Не смей мне приказывать! Я буду говорить так громко, как захочу! Пусть все узнают, какой ты…

Я недолго думая зажал ей рот ладонью. Она дернулась, глаза ее расширились от ярости, и в следующую секунду я почувствовал острую боль — эта несносная девка меня укусила! Прямо в ладонь, сильно, до крови.

Я отдернул руку, шипя от боли. Она торжествующе посмотрела на меня, облизнула губы и только открыла рот, чтобы закричать, как я навалился на нее всей тяжестью своего тела, прижал спиной к стене и впился в ее губы своими, чтобы остановить крик.

Она дернулась, попыталась оттолкнуть меня, но я держал крепко, не давая ей опомниться, не давая нас выдать. Поцелуй был грубым — не от страсти, а от отчаяния. Я просто хотел, чтобы она замолчала, и другого способа в голову не пришло.

Но случилось странное.

Ее сопротивление дрогнуло. Кулаки, молотившие мою грудь, ослабли. А затем она… ответила. Робко, неуверенно, но ответила, вцепившись пальцами в ткань моего камзола, будто боялась упасть.

Я оторвался от нее, тяжело дыша. Мы стояли в полумраке ниши — близко, очень близко. Ее губы припухли, щеки горели, глаза блестели.

— Ты… — выдохнула она. — Зачем?

Я не знал, что ответить. Потому что сам не понимал, зачем я это сделал.

После разговора с Кэтти я сразу направился к Лиззи. Мысли путались, но одна из них торчала занозой — мне нужно было знать правду. Я подбросил ей записку под дверь: «Надо срочно поговорить».

Ждать пришлось