Внеплановый отпуск - Елена Архипова

— Из Москвы.

— Ясно, — третий мужик — коротко стриженный — откинулся на спинку лавки и скрестил руки на груди. — Городской, а чё это ты с нашей Дашкой гуляешь? А ты у нас разрешения спросил?

Вот оно. Алексей едва заметно усмехнулся.

— А ты ей кто, чтоб я у тебя разрешение спрашивал?

— Быкуешь, москвич? — худой затянулся сигаретой, посмотрел на Алексея сквозь дым и недобро усмехнулся. — Только вот мы тут за своими девками приглядываем, чтоб всякие проходимцы не цеплялись.

— Проходимцы? — Алексей поднял бровь. — А я, значит, похож на проходимца?

Мужики чуть стушевались. Городской их не боялся и не пытался заискивать, хотя численный перевес был на их стороне.

— Мы тут, знаешь ли, всех своих знаем. А вот ты кто таков — нет, — толстяк выпятил живот вперед. — Откуда нам знать, что у тебя на уме?

— На уме у меня дом привести в порядок, спокойно отдохнуть. Ну и, может, дорогу до деревни дотянуть нормальную, а не то, что сейчас там у вас, — Алексей говорил ровно, но в голосе появились стальные нотки. — А гуляю я с Дарьей потому, что она мне деревню показывает. Ещё вопросы есть?

— Ну-ну, — короткостриженый поднялся с лавки. — Не борзей, москвич. Тут не твоя Москва, тут свои порядки.

— Вижу я, что у вас за порядки, — Алексей окинул его насмешливым взглядом, намеренно задержавшись на бутылке с пивом. — И какие же порядки? Незнакомых людей на входе в магазин допрашивать?

— Мы не допрашиваем, — худой скривился. — Мы интересуемся. Дашка — девка хорошая. Мы за неё, можно сказать, отвечаем.

— Отвечаете? — Алексей усмехнулся. — А она в курсе, что вы за неё отвечаете? А то это всё больше на школу смахивает, класс восьмой, не старше. Период пубертата и выяснения, чей член больше.

— Слышь, ты, городской! — короткостриженый шагнул ближе, обдав Алексея запахом пива и застарелого пота. — Ты бы следил за базаром-то. А то мало ли что... Место незнакомое, темно вечером. Споткнуться можно.

Алексей расхохотался. Открыто, громко, с издёвкой.

— А я смотрю, мужики, у вас тут ничего не меняется? По вечерам всё так же не горят фонари и ни одного мента в округе? Угрожать мне вздумал? — он перестал смеяться так же резко, как начал, и шагнул навстречу мужику, сократив между ними расстояние до минимума. — Давай тогда сразу определимся, Ко-о-оля. Ты мне никто, чтоб я перед тобой отчитывался. Как никто ты и Дарье, насколько я слышал. Ну и так, на заметку, она взрослая женщина, сама решает, с кем ей гулять, а кого послать лесом.

Короткостриженый, услышав своё имя, удивился и внимательнее всмотрелся в лицо наглого москвича. Потом удивление на его лице сменилось неверием. Николай нахмурился, всматриваясь в Алексея:

— Лёха? Лёха Соболев? Ты, что ли? Да ну нахрен! Да быть этого не может!

— Ну, как видишь, может, — Алексей хмыкнул.

— Нет, ё-моё! — Николай растерянно почесал затылок. — Точно, Лёха... Чёрт, и правда ты. Живой! Я ж тебя не узнал совсем. А говорили, что ты вроде как погиб… Там… — он неопределенно мотнул головой, — в горах.

— Ну, как видишь, выжил, — Алексей холодно улыбнулся.

Худой и толстяк переглянулись.

— Так вы че, знакомы? — уточнил худой.

— Ну типа того, — буркнул Николай. — Давно было. Мы тут пацанами ещё в детстве вместе бегали. А потом он уехал. В Москву.

— Уехал, — согласился Алексей. — И вот приехал. И не ожидал, что меня тут будут встречать как вражеского шпиона.

Николай неловко дёрнул плечом.

— Да ты не кипишуй. Мы просто... Ну Дашка, она того... Не такая, как все наши… Ну сам же видишь. Её уже один козёл кидал, она потому и из города сюда уехала. Думали, может, ты того же поля ягода.

— Ясно, — Алексей коротко кивнул, но и вопросов уточняющих задавать не стал.

Николай хмыкнул и поскреб затылок.

— Лёх, ну ты того, не обижайся. Мы действительно за неё переживаем. Дашка — золото, а не баба. Ну, в общем, если ты её обидишь, то пеняй сам на себя.

— Понял, учту, — усмехнулся Алексей. — Но, думаю, мы с Дарьей сами разберемся, и обижать её в планах у меня точно не стоит. А вот то, что она не такая, как все — это я уже и сам понял. Но, думаю, баба Шура уже всей деревне растрезвонила, что мы с ней вместе. Встретили мы её тут вот с полчаса тому назад.

— У-у-у! — мужики засмеялись. — Всё, Лёх, ты попал!

— У неё рот, как радио. Услышала, увидела? и всё, через час вся деревня в курсе. Так что готовься, Лёха, теперь вы с Дашкой для всей деревни жених и невеста.

— Быстро тут у вас сплетни разлетаются, — Соболев качнул головой, — быстрей, чем в интернете. Приехал отдохнуть, называется.

— Ну а чё ты хотел? — толстяк ухмыльнулся. — Деревня есть деревня. Тут все всё про всех знают. Пукнешь — через час вся улица в курсе.

— Понял. Буду иметь в виду, где пукать. — Мужики заржали одновременно, а Алексей повернулся к магазину. — Ладно, мужики, пойду я.

— Слушай, Лёх, — остановил его Николай. — Может, вечером махнём по пивку? Посидим, поболтаем. Про жизнь, про дела. Молодость вспомним, стариков наших помянем. Моя-то бабка через год после твоей померла. А, Вадик, Серёга? Чё думаете? — он обернулся к товарищам.

— Не против, — худой, видимо, он и был Серёга, кивнул.

— Угу, — согласился и толстяк Вадик.

Но Алексей отбрил:

— Не, мужики, не в этот раз. Да и не пью я пиво.

И Алексей, не дожидаясь ответа мужиков, поднялся на крыльцо, толкнул дверь магазина, сделал глубокий вдох и улыбнулся — вот оно! Запах хлеба никуда не делся…

Он прикрыл глаза, вдыхая аромат, и на секунду ему показалось, что он снова мальчишка, которого бабушка отправила за молоком.

— Алексей! — окликнула его Даша. — Ну как? Оно?

Он открыл глаза и улыбнулся девушке.

— Оно.

— Говорила же, — улыбнулась она в ответ. — Вот разве что продавец тут другой. Пока вас не было, я тут уже выяснила это.