Назад в СССР: Классный руководитель, том 7 - Евгений Алексеев

Я вышел на крыльцо, наблюдая, как вешают красное полотнище с надписью «В ДОБРЫЙ ПУТЬ, ВЫПУСКНИКИ!», выведенной масляной краской. На стенах около центрального входа закрепили красные флаги.

Я вышел к микрофону на высокой стойке, пощёлкал по головке.

— Раз, раз, — произнёс я чуть дрожащим голосом, но откашлялся и сказал уже более уверенно: — Товарищи учащиеся, родители…

Услышав свой голос, я вновь ощутил, как скручивает желудок и низ живота, и, кажется, вот-вот случится «медвежья болезнь». Бросил взгляд на часы. До начала ещё полчаса. Но родители — в основном матери в красивых платьях и туфлях на высоком каблуке — уже начали подходить. У мужчин на груди висели фотоаппараты в кожаных футлярах.

В моей прежней жизни мне приходилось принимать участие во множестве таких праздников. Но я был всегда лишь рядовым учителем, даже не классным руководителем, поэтому всегда стоял в массовке. Я помнил, как из года в год менялся этот праздник. Становился всё официознее, пышнее, роскошнее. Приглашали профессионального фотографа, который делал коллажи из фотографий. Потом появились смартфоны, которыми снимали родители и сами школьники.

И вот теперь я буду выступать перед родителями, учителями, выпускниками как директор, пусть лишь исполняющий обязанности. Но мне придётся держать этот праздник, что называется, на своих плечах, отвечать за то, чтобы всё прошло так, чтобы никто не смог меня упрекнуть. И, наверно, не в первый раз я жалел, что Назаров сбежал. О его судьбе я узнал от Сибирцева. Несмотря на то что военрук сказал, что директора арестовали, подполковник рассказал мне по секрету, что Назаров и Мартынов исчезли. Пока их не удалось найти и арестовать. Где они скрываются, пока тоже неизвестно. Ориентировки разослали, но пока никакого эффекта это не дало.

Я наблюдал, как под руководством классных руководителей ученики начали строиться на площадке перед крыльцом. Первоклассники оказались ближе к центру, старшеклассники по краям. Родители скопились около бетонного забора и на дорожке.

А два наших десятых класса ждали выхода в фойе школы: девушки в коричневых форменных платьях, украшенные ажурными воротничками и манжетами, сверху — отлично выглаженные белые фартуки с широкими оборками, у некоторых в волосах белели, словно огромные бабочки, банты. Ребята надели не школьные, а выходные тёмные костюмы, белые рубашки и галстуки. Через плечо у всех — красные атласные ленты с надписью «Выпускник-78», выведенной золотистой краской.

Ровно в десять Полина Комиссарова вышла к микрофону, подняла руку. Четверо барабанщиков в синих брюках и белых рубашках, стоящие внизу крыльца, подняли палочки и выбили короткую дробь. Горнист — вихрастый парень, бледный и сосредоточенный, — набрал воздуха, и над двором прозвучал сигнал сбора. Все замерли, стих гомон голосов.

— Товарищи учащиеся, уважаемые учителя, родители и гости! — объявила Полина. — Торжественная линейка, посвящённая окончанию учебного года и последнему звонку для учащихся десятого класса, объявляется открытой! Встречайте наших десятиклассников!

Из динамиков полилась мелодия «Когда уйдём со школьного двора» — песня, которая стала известной после фильма «Розыгрыш». Она всегда непроизвольно выжимала слёзы у меня. Особенно строчка: «Учитель нас проводит до угла…»

Сквозь заранее открытые двойные двери ученики двух десятых классов начали выходить во двор, спускаться по ступенькам и выстраиваться на площадке перед школой.

Мелодия оборвалась. Комиссарова бросила на меня вопросительный взгляд и, когда я кивнул, произнесла:

— Слово предоставляется исполняющему обязанности директора школы Олегу Николаевичу Туманову.

Я сглотнул ком в горле, оглядел притихшие ряды учеников моей школы, всё это сине-коричнево-белое море, по которому пробегал майский ветерок, надувая парусами оборки белых фартуков, вороша волосы, пытаясь нарушить всю ту красоту, которую навели школьники и их родители перед этим торжественным мероприятием.

Я не писал текста речи, даже тезисов не набросал. Всегда нравилось выступать экспромтом, когда мозг сам выдаёт слова, окрашенные эмоциями, переживаниями. Мне хотелось сказать что-то неординарное, такое, чтобы взяло за живое. Я не был уверен, что мне ещё раз представится возможность выступить вот так перед этим морем учеников и родителей, которые застыли с напряженными лицами, ожидая моих слов. Я не мог им признаться, что провёл в этом мире всего несколько месяцев, и за это время здесь столько всего произошло, что не вместится и в десяток человеческих жизней. Им всего по семнадцать лет, этим ребятам, которые покидают школу и отправляются в свободное плавание. Пройдёт всего лет двадцать, и страна затрещит по швам, начнёт разваливаться, складываться, как карточный домик. Какие судьбы ждут этих девушек и юношей с такими чистыми и ясными глазами? Не хочется думать, что они сгинут вместе со страной в страшные 90-е годы, а кто-то подастся в бандиты или рэкетиры, будет заниматься грабежами и убийствами.

— Дорогие старшеклассники, учителя, родители, гости! — начал я срывающимся голосом. — Хочу признаться, что это мой первый последний звонок в моей жизни, когда я должен выступить в качестве директора этой школы. Странное сочетание… Первый последний… Оксюморон… Ну пусть учителя русского языка меня простят. — Я увидел, как у Татьяны пробежала улыбка и она опустила голову. — Я ощущаю такую же дрожь, как перед первым экзаменом в школе. Но там проще. За учебный год выучил всё, что написано в учебнике, и просто даёшь ответ экзаменатору. А теперь передо мной несколько десятков человеческих судеб, для которых учебник жизни ещё не написан. Я не писал приветственной речи о долге, выборе жизненного пути, про то, что вас всех ждёт прекрасное будущее, потому что все дороги для вас открыты. Я не люблю штампы, которые не оставляют следа в человеческой душе. Ведь будущее для вас ещё не написано. Никто из нас не знает, что случится дальше.

Впереди у вас ещё почти месяц, который вы отдадите нашей школе. Экзамены, переживания, бессонные ночи, когда вы будете не только повторять пройдённый материал, но и писать шпаргалки, которые мы обязательно постараемся обнаружить. — Я сделал паузу, чтобы увидеть, как у некоторых на лицах возникло хитрющее выражение: мол, фиг вы найдёте. — Да, мы, учителя, учили вас порой тому, что вам не нравилось. Заставляли вас тратить время на то, что, скорее всего, в жизни вам не понадобится. Увы, так составлена учебная программа, и тут мы бессильны. Но мы не требуем от вас, чтобы вы точно знали, кем хотите стать в вашей жизни. Вы имеете право совершать ошибки, выбирать неверную дорогу, стоять на перепутье семи дорог и не знать, куда сделать шаг. Вы можете ошибиться в выборе вуза или профессии. Вы можете не поступить с первого раза в тот вуз, о котором мечтаете. Но вы никогда