Горизонталь - Виталий Штольман
Его Афродита спала. В воздухе витало отчаяние, а рядом с кроватью валялась пропитанная ее кровью простыня, которую Санёчек ногой запихал под тумбу. Он прилег сзади и обнял. Юлиана проснулась. Затем зарыдала.
– Ну ты как, моя-то? – максимально нежно, как мог, произнес Кольцов.
– Саша, прости меня, прости!
– За что простить-то?
– Я потеряла, – через сопли и слезы выдавливала из себя слова девушка, – потеряла нашего ребенка.
В горле его все пересохло. Так горестно стало вмиг, что он забыл о своей машине, неурядицах в больнице и стычках с дерзкими молокососами. Эта крестовая карта била все ненастья. Они лежали, обнявшись, но меж ними витала душа нерожденного ребенка.
– А я машину разбил! – ляпнул Санёчек, зачем-то решивший поговорить о чем-то отвлеченном, однако градус напряжения сбавить не удалось, получился даже обратный эффект.
– Тебе что, машина важнее? – резко поднялась на локти Юлиана и посмотрела прямо в глубины его души, в темноте глаза ее светились, как у злой кошки, готовой к прыжку.
– Нет, конечно! – пытался отвертеться Кольцов, но было уже поздно, истерику дамы сердца было не остановить. На то были причины, которые давали ей полное право.
– А зачем ты тогда это сказал? – с дрожью в голосе, но с вызовом атаковала разочарованная в своей жизни девчушка.
– Не знаю. Не подумал, вот и сказал.
– Все у тебя так. Тут не подумал, там не подумал, – свирепела еще недавно жалобно рыдающая Юлиана, – я тебе двадцать раз звонила, когда мне плохо было, где ты был?
– Восемнадцать.
– Чего восемнадцать?
– Восемнадцать пропущенных было.
– Это уже все не важно, Саша. А если бы ты дома бывал по ночам, то, может, и спасли нашего ребеночка. Ты во всем виноват! Это ты! – она начала колотить его своими маленькими кулачишками в грудь.
– Да-а-а-а, вини меня во всем. Как ты это любишь! – суровел Кольцов, ибо не по-пацански, когда баба на тебя орет, сие – явный признак подкаблучника, коим он не являлся согласно своей философии и философии улиц. – Спокойни! Спокойни, я сказал!
Он обхватил ее руками и прижал к себе. Юлиана еще долго вопила по делу и без, плевалась самыми страшными угрозами, за которые Санёчек хотел пару раз отбить ей башку, но всеми силами сдерживал себя в руках.
Утро вечера оказалось не мудренее, да и в целом потеря чада дала огромную трещину в их и так нестабильных отношениях. Последнее время она лишь требовала бабки. Дай, дай, дай! Кольцов ночи не спал, жопу рвал, а ее «хочу!» не прекращались. А что взамен? Красивая мордашка и изящные линии ее молодого упругого тела? Проститутки обходились бы дешевле… И с ними не надо разговаривать. Достойна ли цена? Вопро-о-о-ос. Времена менялись на глазах, ибо бесплатно почти перестали давать, это музейная редкость, алмаз, который нужно было искать в недрах сего мира.
На фоне выкидыша крыша возлюбленной Кольцова окончательно помчала в небытие. Скандалы участились, отчего Санёчек все реже и реже появлялся дома. Он все-таки купил старенькую «селедку», чтобы выйти на маршрут. Кредиты сами себя не выплатят, а коллекторы в Белосветске вообще отбитые – сначала кастет под нос суют, а уж потом разговаривают. Имел он однажды дело нелестно общаться с ними, еле ноги унес. Да и жрать что-то надо. Желудку не объяснишь про мировой финансовый кризис и несправедливости судьбы.
Юлиана совсем перестала разговаривать со своим некогда возлюбленным. Они просто обитали на одной жилплощади. Да и обитанием сие сложно было назвать, ибо девчушка, словно привидение, шарахалась из стороны в сторону. Через пару недель нервы ее сдали окончательно, отчего спасение она нашла на дне бутылки. Пока Кольцов целыми днями развозил людей по городу, та упарывалась дома, окончательно забив на себя. В прошлом прекрасная Афродита с ярчайшими лазурными глазами превратилась лишь в отдаленную копию себя самой. Бабенка изрядно поблекла. Не мылась. Не красилась. Под глазами образовались черные круги. Лицо от постоянных рыданий и попоек опухло. Тень. Серость. Уныние. Долго так продолжаться не могло. Спустя месяц Юлиана решила съехать, ничего не сказав своему сожителю. Санёчек буквально встретил ее с чемоданом в дверях.
– Ты куда собралась, епт?
Она попыталась молча протиснуться мимо, но увесистый саквояж получил мощный толчок ноги хозяина, отчего девчонка, не успев отпустить ручку, полетела на пол вместе с ним. Тягучую тишину разрушил скандал.
– Ты чего творишь, сука? – Афродита превратилась в Афину, однако Геракл мощным ударом в грудь снова отравил богиню в полет.
– О-о-о-о, так мы все-таки умеем говорить?
– Пошел ты, мразь!
– Собралась куда? – Кольцов суровел на глазах.
– От тебя подальше, козла! Всю жизнь мне испортил. Пусть будет проклят тот день, когда я тебя встретила, тварь.
– Ты че, колотовка, попутала? – Санёчек схватил беглянку за горло и прижал к стене.
Афина попыталась провести удар коленом в пах, но природное чутье Геракла, уловившего сей маневр, позволило отскочить в последний момент.
– Ах ты ж!
Совсем озверев, он бросился на нее с новой силой. Мощнейший удар пролетел в миллиметрах от лица девушки и врезался в стену, та прошлась длинными когтями по морде своего противника. В Кольцова вселились все церберы мира. Удар! Еще удар! И еще! Уже