Горизонталь - Виталий Штольман
– Какого сити? – заржал подсудимый.
– Молча-а-а-а-ать.
– И назначить ему наказание в виде пожизненной каторги на урановых рудниках.
– Че это за суд такой? За то, что под деревом спал, пожизненная каторга. Вы чего, совсем охерели, шоль?
– А также за совершение преступления части три статьи шестьдесят восьмой Уголовного Кодекса монополиса Белосветск-Сити назначить ему наказание в виде клейма в форме петуха.
– Ты кого петухом клеймить собрался? Убью!
Санёчек ринулся на шерифа. Толпа синхронно ахнула. Страж резко снял с ремня какой-то прибор, куда-то нажал – и в руках его появился длинный шест, бьющий током.
– Э-э-э-э, епт, – отскочил в сторону Кольцов, – че за беспредел в натуре?
Санёчек встал в боевую стойку, ожидая атаки. Однако усач оказался проворнее: ловко перемещаясь из стороны в сторону, тот пихнул палкой буяну в живот, отчего раздался треск. По телу нарушителя пробежал разряд тока, потушивший в нем сознание.
– Санёчек-Санёчек, вставай давай!
– Не дамся вам, бляди! – заорал Кольцов и навернулся оземь.
– Так и убиться можно!
Санёчек открыл глаза и не поверил им. Лежал он на земле у лавки, а будил его почивший Микола. Он осмотрелся по сторонам. Дача деда Вики. Кузьма о чем-то громко спорил с Леханом. Алёнка и Ленка шушукались о своем. Валька вовсю жарила мясо.
– Микола, ты ж помер!
– Чего-о-о-о? – заржал пацанчик.
– Того-о-о-о! Мы тебя на той неделе схоронили, бля буду! Я вот этими руками гроб тащил.
– Та-а-а-ак, этому больше не наливать.
– Это че, прошлое? Слушай меня, Микола, шпак не дуй, а то загнешься с него.
– Ты головой не бился?
– Сейчас Жанка придет и шороху тут устроит.
– Какая еще Жанка?
– Из «Паруса».
– Санёчек, ты, наверно, еще покемарь, пока не отпустило.
– Я тебе отвечаю, что я из будущего. Ты помер там. Корешки твои со Столыпинской тебя скинули. Или ты сам. Там мутная история. Главное, шпак не кури на крыше. Вообще не кури.
– Да-да, я че хотел-то? Гондонов дай, пойду девок парить, – Микола таинственно подмигнул.
– У Кузьмы спроси.
– Ладно, спи!
– Не ходи на Столыпинскую.
– Да-да, ага.
Кольцов уронил голову на лавку.
– Я, похоже, сошел с ума. Добрый вечерочек!
В нос ударил едкий запах нашатыря, заставивший снова открыть глаза.
– Вставай давай, дебошир! – бурчала медработница – не та, что была ночью, уже другая, похоже, ее сменщица.
Фокус Санёчка свелся не сразу. Сколько он был в отключке, стоило лишь догадываться. Все та же приемная. Санитаров не было, зато объявился полицмейстер, который дежурно читал морали, а затем составил протокол за мелкое хулиганство.
– Свободен! – буднично сообщил шериф.
– Я никуда без жены не пойду.
– Выпустили ее еще час назад, – влезла в беседу хозяйка приемной, – пока ты тут расслаблялся.
– Как это выпустили? Что с ней?
– Я тебе что, информбюро? Без понятия!
Кольцов еще немного повозмущался дырами в системе здравоохранения, однако ж угроза туристической поездки в обезьянник от хмурного мужичка в серой форме отрезвила.
Санёчек вышел из больницы. Мерзкая ноябрьская погода совсем не радовала. А чему вообще радоваться? Жизнь пошла по женскому детородному органу, даже не пошла и не поехала, а полетела стремглав. Его главный финансовый актив сейчас лежал на обочине, представляя собой груду металла и пластика. В одночасье он остался без работы и с невыплаченным кредитом.
У больницы остановилось знакомое такси.
«Русла-а-а-анчик! Как кстати!» – подумал Кольцов и двинулся навстречу.
– Здоров, братишка! Еще раз.
– Здоро-о-о-ова. Ну чего там с женой-то? Нормально все?
– Не знаю, докинь до тачки.
– По тарифу? Легко!
– Русла-а-а-анчик!
– Да шучу я, шучу, таксист таксисту брат, прыгай давай.
– Сижки есть?
– Да не, бросил. Дорого! Ты видел, сколько они вообще стоят? Как будто из Америки табак возят «боингами».
– Не говори-ка.
– И тебе совет.
– Я прям чувствовать-чувствовать стал. Все запахи теперь чувствую. Знаешь, как цветы приятно пахнут? А куришь когда – не так. Да есть вещи и поинтереснее.
– Например?
– Заходи как-нибудь в гости, расскажу-покажу.
– Умеешь ты заинтриговать.
– А то! Чай не пальцем деланый.
По машине Санёчка уже шарилась малолетняя шпана, пытаясь оторвать что-то полезное.
– Вы че там, совсем ебанулись? Уебывайте на хуй отседа! – заорал на них Санёчек.