Графомания. Не прислоняться - Виталий Штольман

ШТОЛЬМАН. Великому пророку не нужно разрешение.

Штольман показывает букву «Б», сложенную из пальцев. Арман скрывается в кладовке, затем возвращается с двумя чайными кружками, одну отдает Штольману.

ШТОЛЬМАН. «Арарат»?

АРМАН. Само собой.

ШТОЛЬМАН (Смеется). За великий тест реальности.

АРМАН. Будь проклят тот день, когда я взял тебя к себе на работу.

ШТОЛЬМАН. Я вообще-то уволен.

АРМАН. Ну да.

ШТОЛЬМАН (Смеется). От судьбы не убежишь.

АРМАН. К черту такую судьбу. (Залпом выпивает, не морщась). У меня сейчас пятая точка горит в стиле ракеты-носителя «Восток» индекса 8К72К.

ШТОЛЬМАН. Сейчас ты переживаешь бесконечную череду настоящих моментов, ради которых хочется жить. (Выпивает коньяк залпом).

АРМАН. Настоящих?

ШТОЛЬМАН. Все зависит от ценности ожидания.

В магазин возвращается главный из толпы.

ГЛАВНЫЙ ИЗ ТОЛПЫ (С официозом). Совет фракций постановил, что Штольман, как пророк, обязан продемонстрировать великий тест реальности. В случае отказа или отрицательного результата следственного эксперимента привести в действие предыдущее решение суда, то есть казнить.

ТОЛПА (Шепотом и переглядываясь). Казнить пророка? Казнить пророка? Казнить пророка?

ГЛАВНЫЙ ИЗ ТОЛПЫ (С официозом). Все фракции оповещены. Великий тест реальности провести на рассвете.

ТОЛПА (Шепотом). Казнить пророка! Казнить пророка! Казнить пророка!

ГЛАВНЫЙ ИЗ ТОЛПЫ (С официозом). До момента проведения следственного эксперимента Штольман останется здесь.

АРМАН (Недовольно). Вообще-то это мой магазин.

ГЛАВНЫЙ ИЗ ТОЛПЫ (приказным тоном). Вывести!

Толпа хватает Армана и выводит из магазина, тот сопротивляется.

АРМАН (Орет). Виталя, брат, я своих подтяну, мы им покажем, где раки на горе зимуют. (Смотрит через стеклянную дверь). Там человек сто в этих футболках. (Обреченно). Извини, братик, но это выше моих сил. Прощай!

Армана выводят, следом уходит и главный из толпы, Штольман остается один в магазине. Он идет в кладовку, возвращается оттуда с початой бутылкой «Арарата» и сыром, наливает себе в стакан и усаживается за прилавок.

ШТОЛЬМАН. Какая необычайная тишина. (Отпивает из стакана, закусывает сыром). И что ты будешь делать завтра? У тебя никаких секретных глав, никаких великих тестов реальности. Лишь экзальтированная толпа, жаждущая чуда... А коли чуда не получит? Жаждущая казни. Чувствуешь удушье? (Отпивает из стакана, закусывает сыром) Это все твое ущербное нутро, основанное на трусости и малодушии. Тихая смерть, не заставляющая переживать никого, стала бы подарком, но тебя всегда влекла героическая кончина... Через муки, через боль... Пред градом, решительно отвернувшимся от жизни... Такая вот воспитательная роль страданий... А кто в этом всем виноват? Твоя тенденция к согласию с собой... Все вышло за рамки! (Допивает коньяк и наливает еще). Обреченное множество распнет кумира и разойдется искать нового. Забудут уже завтра. Возмутительно? (Выпивает стакан до дна). Возмутительно!

Штольман кладет голову на стол. Засыпает. Затемнение.

АКТ 3

День 3. Час перед рассветом. В магазин входит Тамара с красной папкой подмышкой, стройная женщина, ей под сорок лет. Будит Штольмана. Он трет глаза, не сразу узнает ее, улыбается.

ТАМАРА. Ты, чего лыбишься, баламошка?

ШТОЛЬМАН. Тебя вот увидел, вот и лыблюсь. Ты кажешься невероятной.

ТАМАРА (Тыкает в Штольмана пальцем). Сквозняки-то не гоняй.

Короткая пауза.

Ничего мне рассказать не хочешь?

ШТОЛЬМАН (Берет ее за руки). Сначала убивают открывающего истину, потом привыкают к ней, а затем говорят, мол, это все нам давно известно. Кажется, так Сократ сказал, но это не точно.

ТАМАРА (Хмурится). Пил?

ШТОЛЬМАН. Я не стал другим, хотя пытался.

Короткая пауза.

Хорошо, что ты пришла. Очень увидеть тебя хотел.

ТАМАРА. Поэтому заставил посреди ночи тащить эту красную папку? Что в ней? Почему это сборище жутких людей меня чуть не разорвало за нее? Это твои фанатики?

ШТОЛЬМАН. Повстанцы из бетонных коробок... Но это все неважно.

ТАМАРА. Еще как важно. Я вообще-то переживаю за тебя.

ШТОЛЬМАН. Ты всегда переживаешь за меня, потому и люблю.

ТАМАРА (Удивленно). Я ослышалась или ты мне в любви сейчас признался?

ШТОЛЬМАН (Встает и подходит к прозрачной двери смотрит в нее). И правда, сколько народу собралось. (Поворачивается к Тамаре). Вероятно, послышалось.

ТАМАРА (Хмурится). Мне не послышалось.

ШТОЛЬМАН (Улыбается). Тебе не послышалось. Любовь должна ограничивать личность.

ТАМАРА. Они тебе угрожают?

ШТОЛЬМАН. Как ты догадалась?

ТАМАРА. Незримым образом.

ШТОЛЬМАН. Ого.

ТАМАРА. Штольман может признаться в любви только, когда стоит на пороге смерти.

Короткая пауза.

Папка – это повод увидеть меня?

ШТОЛЬМАН. Там старые наброски, а они ждут секретные главы «Бота».

ТАМАРА. Зачем?