Вертикаль - Виталий Штольман
Олег протянул крепкую руку.
– Не через порог же!
– Так заходи! Шеф ждет!
Рукопожатие все же случилось. Олежа проводил гостя через убитый темнотой коридор в освещенную ядрено-красным неоном ремонтную зону. Болт сидел на кожаном кресле в славянской рубахе с орнаментом, опоясанный кушаком. На голове кепка тракториста с цветком. Пред ним стол с бутылкой виски, стаканом, длинные спички и пепельница. Он молча потягивал сигару и наблюдал за спектаклем, в котором сам стал и режиссером, и драматургом, и главным героем. Действующие лица – Матюша, державший пульт от крана-балки, протяжно зевающий Кирюша, бочка, над которой висит человек с мешком на голове, и приглашенная звезда – Евгений Маркин, нелюбимый зять и горе всех семей, куда имел честь прислоняться.
– Всем добрый вечер! – Еле выдавил из себя Жека, ибо из памяти не вырезать фрагмент, когда он сам однажды болтался на цепях.
– Открывая сегодняшнюю дискуссию, я должен выразить сожаление по поводу того, что она состоится. – Болт отпил вискаря, прополоскал им горло и выплюнул на бетонный пол, затем указал на рисунок в рамке, висящий на стене, на котором изображен глаз изнутри, причем преимущественно красным и черным цветом, – Плагиат или революция?
– Если висит у вас на стене, то революция.
– Ох, лицемер, зятек, но тут ты чертовски прав! Как думаешь, сколько стоит?
– Не знаю. Не разбираюсь в искусстве.
– Кучу денег… Если продам я! Знаешь, за сколько купил?
– Нет.
– Купить можно все. Дело в цене. А то, что нельзя купить, я забираю. Совершенно бесплатно. Право, потому что имею. Вот и забрал ее у одних деляг. Какой-то торчок намалевал, земля ему пухом, – авторитет неспешно протянул сигару, – Ох, уж эти творцы. Живут при любой власти, одни ее боготворят, другие – ненавидят. Искусство нельзя закончить, искусство можно лишь прекратить… Какая разная судьба, быть может, у людей, так увлеченных общим делом. Что их объединяет?
– Искусство?
– Неизмеримое желание оставить бессмертное наследие. Понимаешь, о чем я?
– Ну да! – Маркин неистово кивал, хотя ни черта не понимал, к чему ведет его собеседник.
– Безумие и совершенство всегда идут рука об руку. Вот и я последнее время стал задумываться о наследии. Я стар, но не настолько, чтобы встретиться со старухой с косой, однако ж задуматься стоит, ведь когда она объявится на пороге, то все перестанет быть важным… Абсолютно все. Более ничего не имеет смысла. Остается лишь она и ты. Все. Ты либо примешь ее и улыбнешься, либо будешь рыдать. Так все и закончится. Дальше взмах косы. Тьма. Пустота. А что после? Какой мир я оставлю после себя? Чистота! Вот мое наследие этому городу. А если глупые людишки не понимают, то до них дойдет через боль. Есть что-то в насилии глубокое, не так ли? Боль чиста. Истинная боль. Она либо есть, либо ее нет. Боль заполняет разум. Боль убивает мысли. Эмоциональный рассвет! Не веришь? Я покажу!
– Не-не, спасибо! Я и так все понял! – запротестовал Жека, совершенно не желая посвящаться в подробности.
– Ничего ты не понял, – Болт выдержал паузу, – Для чего ты здесь?
– Я деньги принес. Может, я отдам и пойду?
Олежа протянул руку, Маркин отдал оброк, тот положил его на стол своего хозяина.
– Грязь! – заорал авторитет и поджег деньги, – Грязь заполонила весь город. Я им говорил: «Никакой дури!» Но они плевали на мое наследие. А таковых я признаю кровными врагами, ясно вам?
Все присутствующие уверенно закивали.
– А ты чего киваешь, королобый?
– Согласен, потому и киваю! – сперва сглотнув густую слюну, все же выплюнул из себя какие-то слова Маркин.
– Решил рассчитаться со мной грязными бабками?
– Аркадий Матвеевич, я не понимаю…
– Чего ты мне тут в уши ссышь? – Болт завопил вновь, – Решил бабок кружануть по-быстрому?
– Я? Да, вы что? Постанова была ж. Я ж не баламошка какой? Мне прошлых купаний хватило. Усвоил урок. И вас я очень уважаю! А это все зло, от него люди дохнут. Я… Я против! Категорически против!
– Льстивый юнец! – рассмеялся авторитет, – Кирилл, начнем представление!
– Что за театр? – в голове Жеки пролетела пугающая мысль, – Причем тут вообще я? Рассказать ему про Кубу, шоль? Тогда отвалит? Не-е-е-е, лучше помалкивать, этот не отвалит, а наоборот, на поток поставит. А если узнает, что я Ксюху втянул, мне точно пизда.
Когда бык сорвал мешок с висящего на цепях бедолаги, шок снова посетил разум Маркина. На крюках висел Кулёк, его бывший товарищ, который кинул организацию бутлегеров при первых же трудностях. Что он здесь делает, стоило только догадываться. В рот его забили грязную масляную тряпку, потому тот лишь злобно мычал.
– А теперь что скажешь? – завопил Болт.
– Аркадий Матвеевич, пути наши с этим человеком разошлись, дел с ним не имею. Чем он живет, тоже не знаю.
– То есть ты меня уверяешь, что к его грязным делам отношения не имеешь?
– Нет, конечно! Я ничего об этом и не знаю.
Кирюша пнул в адрес Жеки лежавшую на полу маленькую спортивную сумку.
– Посмотри-посмотри… Зятек!
Он открыл поклажу. В ней по маленьким пакетикам расфасованы самые разные виды химикатов.
– Не-не-не, Аркадий Матвеевич! Я не при делах. Барыга – черт по сути своей. Если б знал, то сам бы нахлестал ему.
– Да?
– Ну да!
– Матвей, отдай ему пульт тогда.
– Сюда иди! – промычал бык, – Провода не хватит.
Маркин получил власть над краном-балкой.
– На земле нашей русской надо истреблять погань клятую, – Болт затушил сигару в пепельнице, – Выжигать огнем, топить в воде!
– Я не могу, Аркадий Матвеевич! Я не палач и не стану им! – Жека опять сглотнул, ибо сейчас в руках его находилась жизнь человека. В голове образовался сокрушительный смерч, – Стоит лишь нажать на одну кнопку и все! Нет его. Ты ненавидишь всем сердцем предателя, но, чтобы убить, уж извините! Не убийца ты. Как потом с этим жить? Что-то зачастила смерть заглядывать к тебе! Шурик. Дашка постояла у нее на пороге, потом она заставила постоять и тебя. Теперь вот Кулёк. Не к добру все это! Ой, не к добру!
– Вы только посмотрите на него, не палач он. Что значит «не