Тайна Ведьминого леса - Татьяна Филатова
- Жалоб не поступало, - пожал плечами Михаил. – А кто пожалуется? Вудманы? Они там все две с половиной сотни лет преспокойно лежат, и им уже неважно, кто бродит по их дому и с какой целью.
- А вот многие местные с тобой не согласятся, - поспорила с ним Ольга. – Есть у нас такие, кто до сих пор верит, что в Ведьмином лесу обитают призраки той усадьбы.
- А сами вы как – верите в это? – ухмыльнулся Вадим.
- Вадим Георгиевич, - с ехидством ответила судмедэксперт, - я человек науки, я, если можно так новомодно выразиться: ежедневно делаю распаковку, вот только распаковываю я не подарочные коробки, а трупы людей. И за свой уже немалый опыт работы я насмотрелась всякого и могу с уверенностью сказать, что душа у человека есть. А вот может ли эта душа бродить по лесу, да еще и убивать людей… Убивают, Вадим Георгиевич, как раз таки люди. И вот здесь сомнений у меня нет никаких.
- Есть ли у вас подозреваемые в убийстве ребенка?!
Со стороны забора громко прозвучал звонкий, женский голос, и, посмотрев туда, сотрудники правоохранительных органов увидели за ограждением молодую женщину – на вид до тридцати лет.
- Это еще что такое? – сквозь зубы недовольно проговорил Вадим.
- Заноза местная, - с раздражением ответил Михаил. – Журналистка… Блогерша, точнее. У нее свой блог, весьма популярный у горожан.
- К сожалению… - добавила Ольга.
- Уходите с территории! – выкрикнул ей в ответ Вадим. – Находиться здесь нельзя, а мы вам все равно ничего не скажем.
- А я не на территории лагеря, - с насмешкой ответила светловолосая девица, - я за нею.
Она принялась через забор фотографировать место преступления, а Вадим, разозлившись, быстрым шагом пустился в ее сторону. Сфотографировав и его, блогерша, подмигнув ему и помахав рукой, спешно скрылась за высокими, разросшимися кустами.
- Привлечь бы ее… - с неприкрытым недовольством проговорил следователь.
- Мы пытались, - сказал подоспевший к нему Михаил. – Тут же начинаются возгласы про свободу слова и преследование журналистской деятельности.
- Если она где-то выложит фото мальчика, его родители смогут ее засудить. И поделом… Ладно, заканчиваем здесь. Еще поговорим с руководством лагеря, подготовим бумаги, и предлагаю отправиться в усадьбу.
- К вечеру будет предварительное заключение, - вдогонку выкрикнула им Ольга.
***
1785 год
"Мой дорогой Алекс. Известие о твоей болезни меня опечалило. Я верю, что отец твой, будучи некогда придворным врачом, непременно вылечит тебя. Прошу лишь одного: не скрывай от меня, не пытайся меня уберечь, ведь неизвестность для меня хуже горьких вестей.
С Фи́липом, хвала Господу, все хорошо. Он, как ты того и желал, изучает с моей маменькой русский язык и говорит на нем уже лучше, чем твоя глупая, несчастная жена. Письмо сие я писала вместе с Александрой Никитичной, ежели встретишь в нем ошибки, прошу меня простить.
Мой милый Алекс. Молюсь о тебе, молюсь о здравии твоем. Последую за тобой, куда скажешь, и к отцу твоему, коли потребуется, перееду, хоть и мил мне дом наш здесь, в Англии. Но лишь бы ты был здоров, да Фи́липу хорошо было.
Жду твоего возвращения, люблю тебя безмерно.
Твоя Елизавета"
***
День тянулся невыносимо долго. В лагере пришлось проторчать еще полдня: опросить всех вожатых, директора, охранников, изучить записи с камер наблюдения. Везде была одна и та же история: никто ничего не слышал, не видел, не знает. Уже к обеду стали съезжаться встревоженные родители, что с криками и проклятиями в адрес руководства лагеря спешно забирали своих детей домой. Родители же погибшего Ильина Кости из второго отряда долго не могли поверить в то, что их сына больше нет, а когда до них, наконец, это дошло, маме мальчика понадобилась помощь медиков – женщина потеряла сознание.
После всех необходимых процедур, не думая ни о том, что он должен следить за новым шефом, ни о надоедливой блогерше, что, хоть и замылив там, где было запечатлено тело, но все же опубликовала фотографии с места преступления, Михаил полностью погрузился в раздумья: кто же, а главное – зачем мог убить ребенка.
- Едем? – спросил его Вадим.
- Да, - пришел в себя лейтенант. – Просто тяжело это все, пойми, Вадим Георгич. У меня же тоже сын растет… Я ведь после такого никогда его в лагерь не отправлю.
- Отправишь, - печально улыбнулся ему Вадим. – Вот найдем с тобой того, кто это сделал, и отправишь.
Они поехали в лес на машине Михаила, припарковав ее на въезде.
- Кстати, собаку ту мне взять не выйдет, - по дороге сказал Вадиму лейтенант. – Родственники погибшей уже забрали пса из приюта.
- Жаль… Но это было бы серьезным решением.
- Собака не ребенок, - отшутился Михаил.
- Расскажи мне больше про эту усадьбу, - сказал Вадим, когда они как раз проходили место, где накануне вечером было обнаружено тело молодой женщины. – Кто здесь жил после Вудманов?
- Я пойду первым, - лейтенант зашагал вперед, - тропинки почти нет. Ты здесь человек новый, а я все же в детстве сюда бегал. Лишь бы клещей не нахвататься… А Вудманы… Старик похоронил всех здесь: вероятно, семью в склепе, а убитых слуг, брата и сестру невестки – в земле. Их могилы я видел: не помню расположение, не помню, имен, но помню только, как мне было жутко… До дрожи. Кажется, сестре Елизаветы Вудман было лет двадцать, а их брату около пятнадцати. Дико, правда? Не верится, что наш местный люд на такое был способен: лишить жизни целую семью из-за суеверий и из-за того, что они не такие.
- Из-за страха, - уточнил Вадим. – Подобные вещи делаются исключительно из-за страха. Видимо, местные боялись приезжих и замыслили решить вопрос столь кардинально. Вспомни семью последнего императора: хоть кого-то пожалели? – нет! Всех расстреляли и сделали это исключительно из-за страха. А еще из-за необразованности, ведь человек образованный понимает, что любые споры можно решить дипломатически.
- Пожалуй, ты прав… Что тогда было, ни мне, ни кому-то другому из ныне живущих доподлинно неизвестно, но знаю, что после той бойни смертность постепенно стала сходить на нет. Да, еще долго поговаривали о призраке невестки доктора Вудмана, но, я уверен, что после ее смерти эпидемия не закончилась так сразу: кто-то еще