Эхо симбиота. Том II. Чужая жизнь - Дмитрий (Michael Smith)

Я поднялся, придерживаясь за борт. За ивами открылась широкая серая вода. Она двигалась быстро, несла ветки и остатки льда; возле торчащих столбов крутилась вывороченная доска. Дорога упиралась в грязный берег, а дальше прохода не было видно. Руднев поправил очки и посмотрел на меня, а я осторожно сел обратно, стараясь не толкнуть его коленом. До Омска мы пока не добрались.

Глава 3 Переправа

На тракте восточнее Ишима, май 1816 года

Речка, которую проводник обещал пересечь почти не замочив колёс, разлилась по старому руслу и заняла низину от одного березняка до другого. Основная дорога уходила под воду возле покосившегося столба. Из воды торчал конец жерди; к нему прибило солому, обрывок рогожи и небольшую дохлую птицу. Дальше вода становилась темнее, собиралась в складки, и по этим складкам стало понятно, что течение здесь гораздо сильнее, чем кажется с берега.

Переправляли на плоскодонной лодке, поверх которой уложили дощатый помост. На неё заводили одну подводу, снимали часть поклажи, а лошадь проводили отдельно, держась выше по течению. Двое крестьян работали длинными шестами, третий выбирал канат с противоположного берега. Работа шла медленно, с руганью, которую ветер разносил над водой прежде, чем успевал долететь смысл.

— Вчера держалось, — сказал проводник, пытаясь оправдаться за выбранный путь, словно ему предъявили счёт.

Спрыгнув с телеги он осторожно согнул больную ногу.

— Вчера много чего держалось. Пойдём посмотрим. Раздражение и усталость лекаря, чувствовалась в каждом слове.

Я пошёл за ним, чувствуя себя нянькой, которая следит, чтобы ее подопечному не было бо-бо. Берег оказался мягким, следы сапог сразу наполнялись мутной водой. У крайней подводы стояла женщина в старом суконном платке и пыталась завязать тесёмки на детском вороте. Мальчик вертелся, высматривал лодку и сердился, когда мать заслоняла ему вид. Возле колеса сидел широкоплечий мужик с перебитой переносицей, подтягивая ремень на собственной поклаже.

— Долго стоите? — спросил Михаил.

— Со света. Жилин я, Никифор. Вы к Омску?

Кивка было достаточно…

— Вместе бы доехать, коли пустите. У меня товар лёгкий, мешать не стану. Жену с мальчишкой везу, отдельно страшновато.

Он говорил без просительности, скорее прикидывая, как удобнее устроить оставшуюся дорогу. Мне понравилось, что знакомство началось с дела, а не с разглядывания его роста и креста. Жилин, однако, уже успел посмотреть и на то и на другое.

Климов вернулся от переправщиков недовольный. Помост стоял неровно, одна из поперечин была подгнившей, а заменять её собирались после того, как пройдёт скопившаяся очередь.

Нельзя ли подождать, пока вода убудет. Мне показали на серую кромку выше по течению: за ночь туда прибило свежий куст, которого прежде не было.

— Она прибывает, — сказал старший переправщик. — К вечеру, может, вовсе встанем.

Руднев подошёл, придерживая полушубок у горла. Ветер тянул с воды, пах талой землёй и мокрой древесиной. На противоположном берегу тоже происходило движение, но не похоже, что осмысленное.

— Ящик придется нести отдельно, — И люди пойдут без подвод.

Возница начал устраивать пантомиму и всей экспрессией выражая протест: за отдельную перевозку могли спросить ещё денег. Посмотрев на воду, потом на Руднева и сказал, что заплачу сам если понадобится. Лекарь, вопреки ожиданию, не возразил.

До нашей очереди оставалось несколько подвод. Жилин повёл на настил свою телегу, с которой предварительно снял два тюка. Мальчик увязался следом, держась за задок, и мать пошла за ним, чтобы вернуть на берег. Уже когда колесо въехало на помост, Жилин обернулся и велел обоим отойти. Женщина остановилась между телегой и краем настила. Мальчик прижался к её юбке.

Я потом много раз восстанавливал эти мгновения. Наверное следовало окликнуть раньше, подойти ближе, потребовать сперва вывести людей. На самом деле всё произошло, пока я поворачивал голову, услышав треск.

Заднее колесо провалилось между досками. Телегу качнуло, женщина отступила, пытаясь удержать ребёнка, и одновременно шест соскользнул у одного из переправщиков. Лодку развернуло боком к течению. Второй мужик успел крикнуть, чтобы отпустили канат, но на берегу не поняли. Натянутая верёвка прижала судёнышко поперёк струи, через низкий борт хлынула вода, и помост начал уходить из-под телеги.

Я побежал, ещё не решив, что именно буду делать. Я будто со стороны услышал собственный приказ Семёну держаться на берегу и тут же оказался в воде по пояс. Глина под ногами съехала, сапоги перестали находить дно. Холод ударил в грудь так резко, что первый вдох вышел бессмысленным, открытым ртом, будто хотел закричать.

Женщина держалась за край телеги. Ребёнка возле неё не было.

Вода ударила меня боком о настил. Ухватившись за мокрую доску, увидел под ней светлое лицо и нырнул, не успев набрать воздуха. Рука нашла ткань, скользнула по ней, затем зацепилась за жёсткий ворот. Потянул. Ребёнок не двигался: край одежды затянуло между двумя досками.

Пришлось упёресться плечом в обломок поперечины. Под водой звуки пропали, остались только собственный стук в голове и смутное знание, что ещё немного — и он вдохнёт. Рванул доску, та подалась не туда, соскользнула и ударила по предплечью. Ворот остался у меня в пальцах, но стоило потянуть снова, разрывая ткань, и получилось вытолкнуть мальчика вверх, туда, где серое пятно неба дрожало за толщей воды.

Чьи-то руки приняли ребёнка. Я увидел, чьи именно, потому что течение прижало к колесу. Внутри груди что-то горячо сжалось, и паника на короткое мгновение отступила. Это было хуже, чем страх: тело будто получило отсрочку, не спросив, для чего она нужна, а я уже почти согласился ею распорядиться как чем-то надёжным.

Телега дёрнулась. Жилин, оставшийся по другую сторону, пытался удержать жену. Один переправщик подплыл к берегу; второй сидел на уцелевшем краю лодки и бессмысленно грёб шестом по воздуху. Когда я добрался до женщины и перехватил её за одежду под плечами, то почувствовал, как она впилась ногтями мне в шею.

— Отпусти! — крикнул, но она не слышала или паника окончательно отключила ее от реальности.

Я не мог разжать ей руки, не отпустив сам. Если бы не моя сила она бы точно задушила меня. Над головой протянули верёвку, слишком высоко; Жилин ухватился, промахнулся, а потом всё же прижал её к борту. Я подтолкнул женщину к мужу и в знак окончательной благодарности получил локтем в лицо. Во рту стало солоно. На миг я увидел совсем другую воду, возле другого берега, и не