Дотянуться до легенды 3 - lanpirot
— Дальше по льду, — бросил он через плечо. — Так быстрее.
Мы спустились на лёд, идти по которому было легче, чем ломиться по снежной целине. Брагин шёл, внимательно оглядываясь по сторонам — он искал приметы, которые помнил. Еще примерно через час пути впереди проступил серый, отвесный утёс. Скала возвышалась над ручьём метров на двадцать.
Мы неторопливо двинулись вдоль подножия скалы. Снег здесь лежал глубже, местами по пояс. Брагин шёл медленно, методично прочёсывая взглядом округу. И вдруг он остановился, указывая рукой на узкую расщелину в скале, едва заметную под нависающей плитой.
— Здесь, — выдохнул он.
— Не вижу входа, Василий Никанорович, — произнёс Макс.
— А его и не должно быть видно, Максим Константинович, — усмехнулся Брагин, шагая вперед и раздвигая ветки заметенных снегом кустов.
И только тут, подойдя вплотную, я увидел под нависающей плитой хаотичную груду камней. Казалось, что этот каменный завал лежит здесь со времён сотворения мира.
— А вот теперь придётся поработать, — усмехнулся бывший ротмистр. — Боюсь, что с вами не только сегодня, но и завтра не управимся. В тот раз нас было куда больше…
И мы принялись за дело. Камни были тяжёлые, смёрзшие, а некоторые и вовсе неподъёмные в одиночку. Макс работал с остервенением, его лицо горело, он то и дело вытирал пот со лба, хотя мороз постепенно крепчал. Я таскал камни в сторону, складывая их в аккуратную груду у ручья — нам еще нужно будет вернуть всё назад, если мы всё-таки обнаружим золото.
Работа шла медленно, некоторые камни не поддавались, их приходилось сначала расшатывать, чтобы вывернуть из мёрзлой земли. Я посмотрел на небо. Солнце уже коснулось верхушек елей, в лесу быстро сгущались сумерки. Ноябрьский день был короток — нам оставалось от силы час света.
Брагин выпрямился и тоже посмотрел на небо, потом на завал, потом на Макса.
— Всё, — произнёс он твёрдо. — Заканчиваем на сегодня.
— Что значит — заканчиваем⁈ — Макс вскочил на ноги, его лицо исказилось. — Мы почти у цели! Ещё немного, Василий Никанорович…
— В темноте мы ничего не увидим, только ноги можем переломать, — отрезал ротмистр. — Не дело это, Максим Константинович, — это глупость!
— Но мы так близко…
— Подождём ещё одну ночь, — спокойно возразил Брагин. — Никуда оно от нас не денется.
— Хорошо, Василий Никанорович. Вы правы, — признал Макс.
Мы в последний раз посмотрели на частично разобранный завал, развернулись и зашагали обратно. Сумерки сгустились быстро. Когда мы вышли из лощины и вошли в лес, было уже почти темно. Мороз крепчал, и я почувствовал, как холод начинает пробирать сквозь одежду. Но теперь, когда почти у цели, усталость отступила на второй план. Сейчас обогреемся, поедим и выспимся, а завтра доберемся до колчаковского золота.
Избушка нас встретила таким долгожданным и желанным теплом. Печь-каменка почти потухла, но мы быстро привели её «в чувство», подкинув в топку основательную порцию топлива. И она щедро поделилась с нами жаром. Мы быстро разделись, развесили мокрые портянки и штаны, оставшись в одном исподнем. Дальше был горячий ужин и крепкий чай, после которого глаза начали слипаться сами собой.
— Отбой, господа, — коротко бросил Брагин, подбрасывая в топку дровишек. — Подъём на рассвете, и не забудьте про фонари — возможно, завтра мы-таки пробьёмся в пещеру.
Едва занялся рассвет, мы были уже на ногах. Наскоро позавтракали оставшейся с вечера кашей и вновь двинулись к пещере. Дорога до скалы в этот раз показалась короче — то ли потому, что мы основательно отдохнули, то ли все мысли были заняты кладом, к которому мы сегодня, возможно, пробьёмся.
Придя к завалу, мы не стали терять времени, и работа закипела. Сегодня Макс работал с еще большим остервенением, да и никто из нас, в общем-то, не отлынивал. Однако до обеда освободить проход так и не удалось.
Мы перекусили на ходу, и тут же, не давая себе остыть, снова накинулись на завал. И только часам к трём пополудни нам, наконец, удалось расчистить небольшой проход, в который без труда мог протиснуться человек. Но и этого было достаточно — ведь если золото окажется на месте, нам его еще и засыпать придётся.
— Ну, господа, — тихо произнес бывший ротмистр, вооружившись фонарём. — Пошли, что ли?
И, пригнувшись, он первым протиснулся в узкую щель, исчезая в темноте пещеры. Макс рванулся за ним, а я — следом.
Глава 26
Узкая щель в каменном завале провела нас в темноту пещеры. За узким входом пространство резко расширилось. Мы стояли в невысоком, но широком «коридоре», под ногами камень, почти ровный и сухой — снега в пещере не было совсем.
Брагин достал фонарь и щёлкнул выключателем. Тусклый жёлтый луч выхватил из темноты неровные каменные стены, покрытые белёсыми подтёками солей, и ушёл вперёд, освещая путь. Коридор уходил куда-то вглубь скалы и терялся в темноте. Тени от фонаря плясали на стенах, а пещера казалась бесконечной.
— Осторожнее, господа, — произнёс бывший ротмистр, не оборачиваясь. — Не сломайте ноги — тащить вас на горбу до обжитых мест будет некому. А я уже не в том возрасте, чтобы отважиться на такие подвиги.
После предупреждения Брагина мы пошли медленно и осторожно, внимательно глядя под ноги. Коридор то сужался, то расширялся, то поворачивал. Вскоре мы вышли в небольшой «зал». Он был метров пять в поперечнике, с весьма низким потолком. За ним ещё один, побольше. А за очередным поворотом обнаружился и третий зал, самый большой из пройденных нами.
Брагин остановился, освещая фонарём пещеру — в глубине зала виднелось хаотичное нагромождение камней. Похоже, что это тот самый завал, под которым бойцы Брагина схоронили ящики с золотом два десятка лет назад. Камни лежали беспорядочной грудой и выглядели со стороны абсолютно натурально и естественно.
— Мы на месте… — Брагин медленно стянул с головы шапку.
В тусклом свете фонаря его лицо казалось постаревшим на десять лет. Бывший ротмистр медленно перекрестился, а затем повернулся к нам. — Приступим, господа офицеры?
И мы приступили к разбору очередного завала. Камни скрежетали, цеплялись друг за друга острыми гранями, обдирая ладони до крови. Пот заливал глаза, смешиваясь с каменной пылью, уже хрустевшей на зубах, но мы не останавливались. С каждым выброшенным в сторону валуном гряда неумолимо уменьшалась.
И вот наконец мы добрались до последнего слоя камней, сняв который, увидели потемневшие от времени и слегка заплесневевшие от сырости деревянные ящики с надписью «снаряды», которые двадцать один год ждали своего часа. Я увидел, как дрогнули руки