Сакура-ян (Книга 6-2) - Андрей Геннадьевич Кощиенко
Что ж? В принципе такое возможно. Хотя в прошлой жизни мне довелось посетить достаточно много ресторанов различного уровня «пафосности», «музицируя» в них вечерами, со своими парнями, но, понятное дело, все эти «точки дорогого питания» даже до японского кокютена (высококлассного заведения) не дотягивают от слова «вообще!». А про «элитный рётэй» (ресторан высшего уровня с многовековой историей) — даже можно не заикаться. Это объект из другой вселенной и реальности, просто непредставимой. Причём место, куда сейчас привёл меня Акиро, ещё круче, чем «рётэй». Название его переводится как «Тайное убежище с тайю и вагю». «Тайю» — это гейша высшего ранга, а «вагю» — самая дорогая говядина, которая только есть в Ниппон. Ну, гейши меня сейчас не интересуют, а вот от мяса я не откажусь…
«Тайным» место называется потому, что принадлежит к числу так называемых «закрытых ресторанов», весьма неприметных снаружи и которые могут посещать только «свои», — так объяснил мне Акиро. — Никаких вывесок, никаких сайтов с рекламой. Только устные рекомендации. Высшая степень элитности: чем меньше о нём известно, тем выше статус.
Представляю, какой тут прайс… Но ресторан, да. Загадочный. С улицы почти незаметен: скромная деревянная дверь с табличкой из жёлтого металла, наверное, из латуни (не из золота же? Хотя, не факт…). Над входом — фонарь из рисовой бумаги с едва видимым иероглифом, словно смытым за несколько лет дождями. Внутри — тишина. Заходишь — никакой тебе стойки ресепшена, улыбающихся гейш, только японец в кимоно цвета тёмно-зелёного мха, представившийся старшим менеджером.
Честно признаюсь, в этот момент я аж насторожился. Что за забегаловка? Куда меня Акиро притащил? Может, это местные сауны, в которых мужчины и женщины в одной бочке вместе моются? Так сказать, для расширения моего кругозора, чтобы я не плакался журналистам, что «Японии не видел»? И хотя за нами следом топала целая делегация из телохранителей и охранников драгоценностей, нацепленных на ЮнМи (экономный японец взял их в прокат!), но, мало ли? Ниппонцы, они того — очень своеобразные люди… Моргнуть не успеешь, как в бадейке можешь оказаться, причём не один! При этом всё будет прилично и без потери лица…
Но действительно, оказалось — ресторан.
— Прислушайся, — сказал мне, остановившись на входе перед началом коридора, Акиро, — и ты услышишь лёгкий дым от хиноки (японского кипариса), которым протирают камни перед подачей, свежесть маття и тонкую нотку мисо, томящегося в бронзовых котелках на кухне…
Ну, я остановился и честно прислушался.
— А что гудит? — секунду спустя поинтересовался у него.
Акиро оценивающе посмотрел в ответ и объяснил, что здесь всё время звучит «неслышимый гусанский шаманский напев» — без ритма, без слов, лишь вибрация, чтобы не нарушать разговора, «но он его пока не слышит».
Оказалось, этот «поэт кухни и бронзовых котелков», сказав «прислушайся», имел в виду «принюхайся». Я же, поняв его буквально, насторожил свои музыкальные уши и сделал не то, что от меня ожидалось. Не оправдал доверия…
После «конфуза с гусанскими шаманами» с их неслышимым напевом (что за хрень?) мы проследовали в «Комнату луны», в которой старший менеджер повёл меня на экскурсию, чтобы было хоть какое-то понимание, где я оказался.
Выяснилось, что всё здесь «не просто так» (будто я сомневался!). Стены из полупрозрачного оникса, подсвеченного изнутри, создают эффект лунного света. Стол — монолит из чёрного гранита со встроенной горячей плитой из вулканического камня Идзу, подогреваемой инфракрасным элементом (никакого открытого огня — только чистое тепло! Охренеть…). Пол — настоящий камень из вулкана Асо, тёплый под ногами (снимать туфлю и проверять ногой не стал — «не по чину»). Освещение приглушённое, тёплое от встроенных в потолок сёдзи-панелей с подсветкой, имитирующей закат. Никаких ламп над столами: свет мягко струится сверху, не мешая восприятию текстуры мяса сорта Оми-гю: эксклюзивное, старше 36 месяцев, мраморность A5+, выдержанное 45 дней. Что именно означает набор этих параметров — тоже не знаю (первый раз слышу, попробую — узнаю). Персонал: один итамаэ (главный повар) и один сакэ-сомелье, «способные понять ваши желания по одному выражению вашего лица» (телепаты, что ли?).
Одним словом — крутизна вокруг просто невероятная, гарантированный отрыв башки для «простушки» из Сеула. Но, как говорится, «не на того напали!» Есть опыт, полученный в студенческой столовой и в других, тоже «не лыком шитых» местах, так что меня с ног не так легко сбить!
— Акиро, — говорю я, останавливая японца, который вещает о том, чем именно откармливают бычков перед убоем. — Это всё, конечно, очень интересно, но не интереснее, чем наша пресс-конференция. У тебя же есть уже известные итоги? Реакция СМИ?
— Сегодня никакой информации не будет, — отрицательно качает тот головой в ответ. — Есть договорённость с информационными агентствами о тайм-паузе. В связи с особой важностью и уровнем мероприятия, публикация сообщений для всех японских СМИ назначена на завтра, начиная с восьми часов утра. Всем им даётся время для тщательной подготовки материала с целью предотвращения появления неточностей и ошибок.
Ну вот! А я волновался…
— Казус с телефоном удалят или оставят? — интересуюсь я, имея в виду момент, когда меня «торкнуло» и я, не найдя рядом ничего подходящего, на чём и чем можно записать, кинулся за своим смартфоном с целью «пофиксить» вдруг всплывшую в памяти композицию группы «Eruption» — «One Way Ticket». Такими песнями разбрасываться нельзя!
https://drive.google.com/file/d/1zJ8U2KarIAWtuafz_G_fq7qTZCdyUQMn/view?usp=sharing
https://vk.com/video28403550_456241644
Тем более, что она отлично ложится в канву противостояния с Хангук. Поменять несколько слов в тексте, чтобы стало совсем чётко понятно, кто на самом деле этот «бэйби», от которого уезжают раз и навсегда, и при желании можно троллить Страну утренней свежести. А можно и не троллить… Акиро прав — смысл тратить на Корею время и силы? Во-первых, им ничего не докажешь, а во-вторых, на кой мне это делать? Умерла, так умерла… Но песню — сохранил!
— Зачем его убирать? — отвечает, удивляясь, Акиро. — Демонстрация твоей неординарности получилась очень яркой. Едва успела рассказать о том, как к тебе приходит муза, как тут же, в доказательство, написала песню.
— Которую ещё никто не слышал… Думаешь, поверят, что