Графомания. Не прислоняться - Виталий Штольман

АНДРЮХА. Железнов – крепкий мужик, настоящий директор производства, только ему с этими дураками тяжело. Уволить бы их к чертям собачьим, да новых взять. И план будет выполняться, и люду проще, когда кто-то толковый у руля.

КИРИЛЛЫЧ. Ну, давай.

Выпили, закусили по маленькому кусочку яблока.

(Активно жует яблоко) Ты, Андрюха, еще молодой, твоя воплощенная страсть многого не понимает. Думать надо головой, а не горячим сердцем!

АНДРЮХА. И чего ж тут не понимать-то?

КИРИЛЛЫЧ. Политика все это. Не может Железнов Проволочкина уволить.

АНДРЮХА. Еще как может, он же замдиректора.

КИРИЛЛЫЧ. Всегда найдется рыба покрупнее.

АНДРЮХА. Директор?

КИРИЛЛЫЧ. Тютелька в тютельку.

АНДРЮХА. А чего Проволочкин его родственник?

КИРИЛЛЫЧ. Проволочкин тут давно работает, еще до Железнова, он у директора в фаворе. А коль не ты нанимал, не тебе и увольнять. Ясно ж, как день.

АНДРЮХА. Лихо жизнью он в жир топнул.

КИРИЛЛЫЧ. Не говори-ка.

Кириллыч разливает остатки водки.

Финита ля комедия.

Короткая пауза.

Проскакивает неистребимое чувство продолжения банкета.

АНДРЮХА. Спалят же.

КИРИЛЛЫЧ. Пугающе скоротечная жизнь вкупе с тошнотворным миром заставляет достойных людей чувствовать, что ветер перестал дуть в их паруса.

АНДРЮХА. Звучит, как тост.

КИРИЛЛЫЧ. Звучит, как общий рисунок судьбы.

Выпили, закусили по маленькому кусочку яблока.

АНДРЮХА (Не спеша жует яблоко). Кириллыч, я сейчас. Придумал кое-чего.

КИРИЛЛЫЧ. Чего?

АНДРЮХА. Я мигом.

Андрюха выходит из кладовки. Кириллыч включает радио «Релакс ФМ».

КИРИЛЛЫЧ. Какая-то странная полифония в душе: тихая меланхолия, нервозность и страх. Что это? Недостача эмоций? Подлинные переживания по былому? Присутствие больного сердца? Тяжелый бред? Дойти до сути сложнее, чем казалось. Жить смыслами среди нагромождения слов? Пустых слов? Я шел-шел и уперся в калитку, которая не открывается. Ржавый замок хранит ее вечное спокойствие. Край. Крах. Пылающая позиция заставляет мысленно припомнить пышные речи ради обыденных тем. Эх! Характер душевной боли неизвестен, но тяготит. Время забвения. Неприятие и неприязнь!

Возвращается Андрюха с бутылкой.

(Выключает радио). Быстро ты.

АНДРЮХА (Поднимает бутылку вверх). Со сборщиками договорился. В долг дали.

КИРИЛЛЫЧ (Вздыхает). Спирт?

АНДРЮХА. Спирт.

КИРИЛЛЫЧ. Медицинский.

АНДРЮХА. Технический.

КИРИЛЛЫЧ. Кто дал?

АНДРЮХА. Михалыч.

КИРИЛЛЫЧ. Соколовский?

АНДРЮХА. Ага.

КИРИЛЛЫЧ. Тогда можно пить. Михалыч знает тридцать пять способов, как из любого технического спирта сделать питьевой.

АНДРЮХА. За качество головой отвечает.

КИРИЛЛЫЧ (Смеется). Прям ОТК принимал?

АНДРЮХА. ОТК пил.

КИРИЛЛЫЧ. Аргумент.

АНДРЮХА. Давай стаканы.

КИРИЛЛЫЧ. Но-но-но. Коней на переправе не меняют.

АНДРЮХА. Неудобно как-то.

КИРИЛЛЫЧ. Неудобно, когда соседские дети на тебя похожи, вот это неудобно. Давай налью.

Андрюха отдает Кириллычу бутылку, тот разливает.

АНДРЮХА. Как хорошо поговорить с другом, когда нечего скрывать.

КИРИЛЛЫЧ. Так общий же рисунок судьбы. Правда в том, что с годами друзей становится все меньше и меньше. Кто-то помер, кто-то скурвился, а кто-то просто исчез.

АНДРЮХА. Не говори-ка.

КИРИЛЛЫЧ. Время убивает не сыгранные роли.

АНДРЮХА (Поднимает стакан). За дружбу, чтоб на века.

Мужики ударили стаканами, выпили и закусили по последнему куска яблока.

Забористый.

КИРИЛЛЫЧ (Активно жует яблоко). И закуска все.

Короткая пауза.

(Вздыхает). Тяжело жить стало. Человек-то я уж не юный. Душа все мягче и мягче.

АНДРЮХА. Кириллыч, что ты сопли на кулак наматываешь? Ты мне друг и ничего не сможет испортить нашу дружбу.

КИРИЛЛЫЧ. Уверен?

АНДРЮХА. Ноль сомнений. Разливай.

Кириллыч разливает, мужики выпивают.

КИРИЛЛЫЧ. Песни петь хочу, да такие, чтоб душа разворачивалась.

АНДРЮХА. Романсы, шоль?

КИРИЛЛЫЧ. «Любэ».

АНДРЮХА. «Выйти в поле с конем»?

КИРИЛЛЫЧ. «Комбата»!

АНДРЮХА. Сильно. Так пошли в караоке.

КИРИЛЛЫЧ. Запозорют.

АНДРЮХА. Я тебя умоляю, там все певцы, такие певцы, что медведи у них на ушах