Графомания. Не прислоняться - Виталий Штольман

АНДРЮХА. Но все же.

КИРИЛЛЫЧ. Эх, Андрюха, мы с этими яблоками нажраться успеем.

АНДРЮХА. А если запалят? Уволят же.

КИРИЛЛЫЧ. Мама ругала мальчика не за то, что украл, а за то, что попался.

Кириллыч наливает водку по стаканам.

Эх, были времена!

Мужики звенят стаканами и пьют водку. Андрюха тянется к яблоку, но получает по рукам.

Первую не закусывают.

АНДРЮХА. Что это?

КИРИЛЛЫЧ. Жизнь уходит, остается только впечатление. Надо прочувствовать горечь напитка... Горечь жизни.

Короткая пауза.

Вот раньше, во времена до сухого закона на заводе пить умели... А почему умели? Практиковались часто. Праздники как отмечали, о-о-о-ох! День машиностроения! День науки! День взятия Бастилии!

АНДРЮХА. А Бастилия тут при чем?

КИРИЛЛЫЧ (Наливает водку по стаканам). Ничего ты не понимаешь в тонких материях.

АНДРЮХА. Кириллыч, давай я буду разливать, а то уж мне как-то неудобно. Я ж молодой, а разливаешь ты.

КИРИЛЛЫЧ (Тянет стакан Андрюхе). То есть ты хочешь сказать, что я старый?

АНДРЮХА (Берет стакан). Мудрый.

КИРИЛЛЫЧ (Смеется). Ах, шельмец! Ах, шельмец! Где вас только такому учат?

АНДРЮХА. Ясно ж где! В ПТУ!

КИРИЛЛЫЧ. Какая трепетная лапидарность.

АНДРЮХА (Дерзко). Че?

КИРИЛЛЫЧ. Чевочка с молочком.

АНДРЮХА. Ты меня огорчить решил?

КИРИЛЛЫЧ. Разве ж тебя огорчает восторг?

АНДРЮХА. Звучало как-то непонятно.

КИРИЛЛЫЧ. Тебя всегда настораживает, что непонятно?

АНДРЮХА. А ты нормально говори. Для людей. А то начитался тут своих книжек и это... Как его... Бравирует.

Кириллыч молча протягивает стакан, далее звон стекла, выпили, закусили по маленькому кусочку яблока.

КИРИЛЛЫЧ (Активно жует яблоко). Раньше в механическом цеху баня имелась. Хорошая баня. Топили по пятницам. И каждый мог прийти, хоть ты сборщик обычный, хоть замдиректора, никаких стеклянных стен меж людьми.

АНДРЮХА. Че ты гонишь?

КИРИЛЛЫЧ. Я серьезно! Такие были времена. Хорошие были времена. А сейчас мир, наполненный осколками, коих не собрать.

АНДРЮХА. А чего ж закрыли тогда?

КИРИЛЛЫЧ. Так новый директор пришел, потом привел с собой охрану труда. Охрана труда сказала: «Не положено!» Вот и закрыли. А хорошая была баня. Хорошие были времена.

АНДРЮХА. А потому что это не охрана труда, а вред труда.

КИРИЛЛЫЧ (Разливает водку). Великое царство разума, захлебывающегося от убеждений.

АНДРЮХА. Разумом тут и не пахнет, только гавкают и вопят, что в инструкции положено.

КИРИЛЛЫЧ. Презренные иллюзии, имеющие право на существование. Как Инь и Янь. Вселенная должна быть в равновесии.

АНДРЮХА. Какое равновесие? Один маразм. Представляешь, на прошлой неделе к нам на сборочный приходила барышня одна. Пучеглазая такая. Ты ее видел по любому. Она еще вредная, как будто любви и не знала по жизни.

КИРИЛЛЫЧ. Я многих знаю. И меня знают. Потому и не трогают. Даже несмотря на смелость мысли, смелость высказываний.

АНДРЮХА. Давай уж шваркнем. Нервы. Как об этих вредителях думаю, всегда нервы.

Выпили, закусили по маленькому кусочку яблока.

(Не спеша жует яблоко) Так вот пришла эта барышня и давай всех кошмарить, мол, у кого-то шапочки нет, у кого-то тапочки без шильдика антистатического и всякое такое. А сама халат только накинула. И все! Почему мы должны правила соблюдать, а они избирательно? От нее статического электричества нет? Ух, вредители!

КИРИЛЛЫЧ. Едкая одаренность. Понабирают дураков по объявлениям, они и себе голову разобьют и будут пытаться разбить другим.

АНДРЮХА. Это ты про Монтажкина?

КИРИЛЛЫЧ. И про него тоже.

АНДРЮХА. Кто его вообще замом начальника цеха сделал? Он же бегает только с бумажками туда-сюда. Как не встречу, он все бежит. Куда бежит? Зачем бежит? Загадка! Но всегда некогда ему. Ты ему вопрос важный, а ему некогда.

КИРИЛЛЫЧ. Ясно ж, кто сделал. Проволочкин и сделал. Слыхал я, как он кичился, мол, это я сам себе зама выбрал. Не привели со стороны, а сам...

АНДРЮХА. Так и он не лучше. Помнится, на прошлой неделе захожу в цех. Проволочкин на закатке сидит, Монтажкин на прессовке, мастера паяют. У рабочих разброд и шатания. Бесконтрольный хаос.

КИРИЛЛЫЧ. Так все начальство ж на операциях сидит, на кой им работать?

АНДРЮХА. И я о том же. Не дело начальству на операциях сидеть, дело начальства – командовать, а они... Либо бегают с бумажками, либо на операциях сидят. Вялой пудендой, Кириллыч, порядок не наведешь.

КИРИЛЛЫЧ. Они думают, что достигли Олимпа, оттого и расслабились.

АНДРЮХА. А Железнову только по ушам катают, что все хорошо… Боятся о плохом говорить.

КИРИЛЛЫЧ (Разливает по стаканам водку). Миражная