Город, которого не было - Сергей Ершов
Женщина-грузчица схватила Ладу.
— Мой брат Рев был там.
— Опишите.
— Высокий. Сломан нос. Всегда носил зелёный шарф.
Мужчина рядом сказал:
— У Рева синий шарф.
— Это другой Рев!
— Другого не было.
Их спор выел из бумаги обоих. Лада разделила людей на группы, заставила говорить не о лицах, а о действиях: кто с кем грузил бочку, кому передал крюк, кто задолжал обед. Сеть отношений удерживалась лучше имён.
Они восстановили восемьдесят одну запись. Для восемьдесят второй не хватило третьего голоса.
— Диспетчер, — сказала Лада. — Он знал табель.
Но диспетчер остался по ту сторону отсутствия.
У причальной тумбы Илар всё ещё тянул канат. Лада помогла. На секунду в воде проступил настил, полный людей, застывших в момент исчезновения. Они не двигались, но глаза диспетчера следили за берегом.
Лада крикнула:
— Сколько было на смене?
Его губы произнесли число. Вода заглушила.
Илар достал полированную пластинку и поймал отражение. В зеркале цифры читались: 183.
— Это не спасёт их, — сказал он.
— Но не позволит сократить до удобного числа.
Они записали сто восемьдесят три имени и пустые строки для неизвестных. Внизу Лада добавила собаку.
— Животные не участники реестра, — заметил писец.
— Она единственная вернулась из той версии. Значит, главный свидетель.
Собака лежала у тумбы, не позволяя отвязать канат. На ошейнике не было имени. Лада написала «Шесть» — по причалу, который город уже стирал с карт.
В назначенный час она вернулась к башне. Восточная лестница вела вниз, под машинный зал. Маэна ждала с потайным журналом.
— Свет, украденный у причала, распределён на восемьдесят одну ячейку, — сказала она.
— Мы восстановили столько имён.
— Значит, башня считала вместе с вами.
— А остальные?
Маэна перелистнула страницу. Две ячейки ушли в чёрный канал.
Одна имела номер диспетчера.
Вторая называлась: «АВАРИЙНЫЙ КАРТОГРАФ Л. ВЕЙР».
Башня заранее выделила место для памяти Лады.
Глава 4. Следователь
Илар Тесс не любил места катастроф: там все лгали честно.
Человек, выживший случайно, помнил собственную ловкость. Начальник — приказ, которого не отдавал. Свидетель на дальнем берегу видел больше тех, кто стоял рядом, потому что расстояние оставляло место воображению. Илар привык не сердиться. Память не была хранилищем. Скорее, адвокатом, который начинал работу до появления обвинения.
Но на Восточном-Шесть лгал сам берег.
Он стоял у края набережной. На планах перед ним была вода. На камнях остались мокрые следы сотен подошв, обрывавшиеся у пустоты. К причальной тумбе всё ещё крепился канат; второй конец уходил в залив и натягивался чем-то невидимым.
— Не трогайте, — сказал Илар стражнику.
Тот уже занёс нож.
— Судно тянет.
— Именно.
Илар обвёл канат мелом, поставил номер улики и позвал архивного рисовальщика. Пока тот доставал планшет, белая линия мела исчезла.
— Ещё раз, — велел Илар.
После третьей попытки пропал сам кусок мела.
Префект Сорн наблюдала с расстояния, поджав губы.
— Лига Забвения заявит об атаке к вечеру, — сказала она. — Нам нужен виновный раньше.
— Мне нужны факты.
— Факт: причала нет.
— Нет. Факт: мы не можем его подтвердить.
Сорн не любила такой точности. Руководители предпочитали существительные глаголам: исчезновение вместо «кто-то стёр», беспорядки вместо «мы не справились».
— Картограф Вейр нарушила приказ диспетчера, — сказала она.
— И вывела сто одного человека.
— Её вмешательство могло дестабилизировать привязку.
— Приказ выдан до аварии.
Сорн посмотрела на него чуть дольше положенного.
— Документ не найден.
— Значит, вы знаете его содержание от свидетеля.
— Следователь Тесс, ваш талант превращать беседу в допрос утомителен.
— Это не талант.
Он оставил её у воды и направился в Палату.
Комната допросов имела четыре одинаковые стены, чтобы ни один рассказ не получал преимущества направления. Лада Вейр сидела, положив забинтованные руки на стол. Плащ был прожжён у манжеты, на щеке засохла соль. Она не выглядела виновной; опыт подсказывал Илару, что это ничего не значит.
— Разрешаете записывать показание? — спросил он.
— Бумагой.
— Свидетельская линза точнее.
— И делает копию, которую я не смогу отозвать.
— Можете ограничить срок.
— Бумагой.
Илар положил чистый лист.
— Сколько людей было на причале?
— Сто восемьдесят три по табелю. Возможно, собака.
— Сколько спасено?
— Сто один. Собака точно.
— Вы видели перерубленную ленту?
— Да.
— Кто мог это сделать?
— Любой с кусачками и доступом.
— Лига?
— Палата.
Он поднял глаза.
— Это обвинение?
— Перечень возможностей.
Она ему почти понравилась, и поэтому он стал осторожнее.
— Где приказ диспетчера?
— Исчез.
— Писец видел его у вас.
— Значит, не совсем исчез.
— Картограф Вейр.
— Следователь Тесс.
Он выдержал паузу. Большинство людей заполняло молчание словами. Лада заполняла его наблюдением: посмотрела на его перо, на левую манжету, на вентиляционную решётку. Отметила выходы.
— Вы что-то скрываете, — сказал он.
— Все что-то скрывают. Поэтому нужны три свидетеля.
— Где мальчик?
Её взгляд на мгновение остановился.
— Какой?
— Серое пальто, лет тринадцать, был на рынке и у гавани. Ваш третий свидетель по дому семнадцать.
— Если всё знаете, зачем спрашивать?
— Чтобы увидеть, соврёте ли вы.
— Увидели?
— Да.
— И как?
— Экономно.
Она усмехнулась, но тут же стала серьёзной.
— Не впутывайте Саву. Он ничего не делал.
— Он украл адресную табличку из архивной тележки.
— Вернул.
— Вы знали.
— Теперь знаю.
Илар развернул лист, на котором она подписала предварительное показание. Подпись была ровной, с характерным разрывом в букве «В».
— Это ваша?
— Да.
Он положил рядом аварийный отчёт из гавани. Под ним стояло то же имя, тот же разрыв, тот же наклон.
Лада побледнела.
— Я не составляла этот отчёт.
— В нём сказано, что вмешательство было нецелесообразно и эвакуация запрещена вами в девять ноль пять.
— В девять ноль пять я бежала от Рыночной площади. Найдите башенные ворота, меня должны были отметить.
— Отметки нет.
— Тогда спросите Керна.
— Спрошу.
Илар убрал листы.
— До выяснения не покидайте город.
— Причалы исчезают. Это город покидает нас.
Когда она вышла, он сравнил подписи под увеличительной линзой. Подделка была совершенной,