Восхождение Морна. Том 12 - Сергей Сергеевич Орлов

Я шел к парадной лестнице, расталкивая толпу. Народ брезгливо шарахался от моих окровавленных бинтов и разорванного костюма, мгновенно освобождая дорогу.

Охранник у дверей срисовал меня шагов за десять, и его рожа тут же перекосилась от тяжелейшего внутреннего конфликта.

С одной стороны, перед ним стоял оборванец в окровавленном шмотье. Таких по инструкции полагалось без лишних разговоров вышвыривать с лестницы. С другой — парень вовремя включил мозги. Слишком хорошо зная, чем чреваты стычки с представителями Великих Домов, он быстро приметил Сизого и оценил моё мрачное выражение лица.

То ли мужик помнил меня по ночным событиям, то ли просто был в курсе городских сплетен и понимал: для Артёма Морна порванный костюм и корка крови на челюсти — это не маргинальный перформанс, а обычный рабочий дресс-код. Удивляться тут было нечему, а связываться — себе дороже.

— Господин… — осторожно произнёс он. — Господин Морн. Рады видеть. Только… — Он с глубокой профессиональной болью оглядел моё состояние. — Позвольте дать вам небольшой совет. Вас, конечно, и в таком живописном виде впустят внутрь, но в зале сегодня собрался весь цвет города. Половина дам от одного вашего вида упадёт в обморок, а вторую половину придётся отпаивать коньяком.

— Предлагаешь мне переодеваться прямо здесь? — с лёгкой иронией спросил я.

— Ни в коем случае, господин! — Охранник сориентировался с грацией опытного контрабандиста. — В левом крыле на первом этаже сейчас как раз дежурит мастер Матиас. Он у нас главный по артефактным костюмам и прочему мажористому гардеробу. За символическую плату он подлатает ваши обноски быстрее, чем они успеют окончательно развалиться. Там же и умывальник есть — кровь смыть. Если пойдёте прямо сейчас — успеете к самому разгару торга.

Идея была чертовски здравой. Светить перед местной знатью рваной рубахой в мои планы не входило — лишнее внимание только мешает работе.

Достав из-за пазухи мешочек, я отсчитал две тяжёлые золотые монеты и щелчком отправил их в воздух. Парнишка мгновенно сориентировался и подхватил металл на лету.

— За сообразительность.

Охранник моментально зацвёл, расплывшись в такой угодливой улыбке, будто я подарил ему целый особняк. Спрятав добычу в рукав, он чуть не сломался в поклоне и шустро повёл меня по боковому коридору.

Мастер Матиас дежурил в левом крыле — в небольшой мастерской, пропитанной густым запахом воска и тонким озоновым шлейфом бытовой магии. Сам портной оказался колоритным, высушенным старичком в замшевой жилетке, намертво утыканной стальными и костяными иглами. В левый глаз был впрессован массивный латунный монокль с несколькими переключаемыми линзами.

При виде моего ободранного силуэта дед даже не моргнул. Он медленно спустил линзу на монокле, щелчком переключив её на увеличенное стекло, окинул меня цепким профессиональным взглядом и выдал скрипучий хмык:

— О, господин Морн! Вижу, утро удалось на славу… Опять с кем-то поспорили? Или просто попали под чью-то телегу?

— Почти, — отозвался я, кивнув на собственный костюм. — Поможете?

— Отчего же не помочь… — Матиас кивнул на угол комнаты. — Вода в умывальнике свежая, полотенца чистые. Умывайтесь, а я пока займусь вашим костюмом.

Я скинул пиджак прямо ему в руки и шагнул к тяжёлому фаянсовому умывальнику.

Открутив латунный кран, я с наслаждением подставил гудящую голову под струю ледяной воды. Пока я соскребал с подбородка и шеи следы крови и приводил в порядок физиономию, за спиной разворачивалось настоящее шоу.

Матиас набросил мой камзол на деревянный манекен. Извлекая из жилетки короткое серебряное шило, изрезанное рунической вязью, старикан едва слышно зашептал под нос бытовые структурные заклинания. Серебро вспыхнуло мягким тусклым светом.

Далее портной повел острием вдоль рваных краев ткани: нити на глазах ожили, поползли навстречу друг другу и начали стрекотать, словно лапки мелких насекомых, стремительно сплетаясь в ровный, идеальный шов. Бурые кровавые пятна под действием магии зашипели и испарились лёгким сизым дымком с отчетливым запахом жжёного сахара. Помятый, пробитый в стычках шёлк на глазах восстанавливал структуру, наливаясь прежним глубоким, тёмно-синим глянцем.

Сразу видно — дед был настоящим мастером своего дела.

— Готово, — старикан снял пиджак с манекена, встряхнул его в воздухе и подал мне с лёгким поклоном.

Шёлк выглядел так, будто его только что привезли из лучшего столичного ателье. Я взял пиджак, продел руки в рукава и расправил плечи — ткань легла идеально, не сковывая движений и не задевая свежие бинты.

— Сколько с меня? — спросил я, лезя за мешочком.

Матиас лишь сдержанно всплеснул руками и качнул головой:

— Побойтесь богов, господин Морн! Никаких денег. Я всегда рад оказаться полезным представителю вашего рода. Однако… — Старик окинул меня цепким взглядом и вздохнул с искренней профессиональной болью. — Сделайте одолжение, пообещайте больше не носить такие обноски. На вас же смотреть стыдно, не говоря уже о том, в каком виде вы являетесь в свет. Если изволите, я лично пошью для вас комплект новых костюмов. С армированием, магической пропиткой и вшитыми чарами защиты от вражеских заклинаний. Всего сто золотых за штуку.

Я на секунду задумался. Комплект боевой брони под видом парадного костюма, да ещё от мастера такого уровня, мне бы точно пригодился.

— Договорились, — кивнул я. — Заказываю три штуки. Принимайся за работу. Недели через две я как раз вернусь в город и всё заберу.

— Будет исполнено в лучшем виде, господин, — портной согнулся в глубоком, уважительном поклоне.

Я достал из кошелька двадцать золотых монет, звякнул ими о столешницу — за текущую работу и молчание — и шагнул к выходу из мастерской.

Поправив свежие бинты под идеально сидящей тканью, я вернулся в центральный вестибюль. Клерк за резной стойкой шустро записал моё имя и приглашение коменданта — перо в его пальцах даже не дрогнуло, когда он мельком взглянул на пернатого Сизого, плетущегося неподалёку. После чего чиновник указал нам на двойные дубовые двери, обтянутые тяжелым зелёным сукном.

Из-за дубовых дверей доносился поставленный тенор аукциониста, работавший с аудиторией предельно уверенно и на поражение. Весь его подход строился на рассудительной подаче с выверенными паузами в самых нужных местах, отчего зал постоянно отзывался глухим, натянутым гулом — верным признаком толпы богачей, морально готовых расстаться с горой денег.

Слушая этот гул, я окончательно вернулся в рабочее состояние.

— Ну что, Артём, веселье только начинается… — вслух произнёс я, после чего поправил манжеты, толкнул тяжёлую створку и шагнул в яркий свет аукционного зала.