Горизонталь - Виталий Штольман

– Да-а-а, – рассмеялся Коль Колич, – это по-нашенски.

– А вы че раньше не свалили-то? Вы ж не сапог!

– А валить-то куда? Обратно в деревню? К папеньке и маменьке, царствие им небесное, на колхоз? У нас же кто тракторист, кто алкаш, а кто тракторист-алкаш. Так хоть квартирешку дали. А то как бы я ее еще купил? Да никак! У нас в стране как? Либо воруй, либо взятки бери! Больше никак. А это не мое, понимаешь, Александр, не мое. Меня родители честным человеком воспитали, да и присягу я давал. Как там… Сейчас вспомню: «Клянусь, находясь на военной службе, быть честным, добросовестным, достойно переносить связанные с ней трудности». Двадцать пять лет прошло. А я все еще помню!

– А я вот не помню.

– Не для всех, Александр, присяга – пустой звук, потому до подполковника и дослужился. Правда толку-то? Кому я теперь нужен?

– А я думал, что подполковникам все двери открыты. Че, нет? Да?

– Какой там! Я тоже так думал, пока сам не столкнулся. Это ты пока служишь, все тебе друзья-товарищи, а потом бац – и все, до свидания, теперь ты пенсионер и никому на хер не нужен. А чего я умею, кроме как на солдат орать?

– Вагоны грузить, не?

– Ценный навык. Очередь прям выстроилась за мной, – рассмеялся Коль Колич, правда в глазах его застыла грусть. – Ничего, что пригодилось бы сейчас, я и не умею, вот потому-то и так. Полковником бы если стал, то, может, и на заводик какой взяли на непыльную работенку. Замом. Замом по нихуямам. Сидишь себе, балду гоняешь, а зарплата нехилая капает. Но, как видишь, не судьба. Каждому своя дорога.

– Да ладно вам, дядь Коль…

– Ты что мне все тут выкаешь? Отставить регалии и звания.

– Да ну, как-то неудобно. Вы меня вон Александром зовете. Меня мать так даже не называет. Я с уважухой.

– Завязывай.

– Хозяин-барин, че сказать-то.

С Коль Количем было весело, отчего дни пролетали незаметно. Оказалось, что в армии тот книжек много читал, пока солдаты грузили боеприпасы. Истории травил Коль Колич – заслушаешься. А шутил как! Со знанием дела, остро и с подковыркой. В клеймении журналюг он нашел знатное развлечение, многие из редакции получили по подпольному прозвищу. Моисеевич стал Барабаном. Зам его, Зубов, именуемый по паспорту Антоном Павловичем, получил массу чеховских псевдонимов: там и Дон Чехонте, и Балдастов, и Брат моего брата. Еще нашлись Убийца бабки-процентщицы, Обломов, Дама с собачкой и прочие колоритные персонажи русских классиков, о которых Кольцов и не слыхивал никогда, ибо уроки литературы прогуливал, зависая в спортзале школы.

А вот Любаня в первые дни после приезда Санёчка делала вид, что не замечает его. На вертушке специально рожей воротила, мол, не по вашу честь внимание боярыни. Хотел ее досмотреть с пристрастием, да по инструкции не положено, бабу баба только шмонать может, да и постоянно она с кем-то, а камеры в холле не дадут руки распускать. Можно, конечно, удалить запись, как ту заварушку с Жоргеном, и сослаться на таинственные сбои техники, но Петрович второй раз не поверит. Да и причина не такая уж и уважительная, это ж не пацана потрепать маленько, чтоб не зазнавался.

– Дядь Коль, ты вот в женщинах понимаешь? Совет надо!

– Ну ты, конечно, спросил, – рассмеялся он, почесав затылок. – Я-то откуда? Это Пушкин чего-то знал. Как там у него: «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей. И тем ее вернее губим средь обольстительных сетей».

– Чего-о-о-о?

– Того-о-о-о. У самого вопросы. Помер-то он рано. Клятый Дантес! Так, может, еще чего по делу рассказал.

– Ну ты послушай, может мысля какая проскочит.

– Валяй. Чего бы и нет? Мне спешить некуда.

– Ну так вот. Как-то я Любку-кадровичку…

– Это ж та светленькая, у которой трое детей от трех разных мужиков?

– Да-да! Ну вот ее подзажал в курилке и говорю: «Пошли свиданиться!», а она мне: «Пусти, орать буду, мол, насилуют!» Харассмент еще какой-то приплела. Ну я и пустил, а она как давай жопой крутить. Вроде и послала, а сама заигрывает, как это понять-то?

– Во дела!

– Ага. Догнать бы и у-у-ух. Хороша, конечно. А потом еще и подмигивать как давай. Думал, ну все, вернусь из дома – засандалю ей по самые помидоры, а она морду теперь воротит. Даже говорить не хочет. Как будто между нами ниче и не было.

– А ты ее уже, – Коль Колич поднял палку металлоискателя, – пиликал?

– Нет, конечно. Не положено ж.

– Читай текст под звездочкой, Александр! Если вызывает подозрения, то можно.

– Да-а-а-а?

– Да.

– Она все равно тут одна не ходит. И камеры еще, – Санёчек указал пальцем на всевидящее око, установленное под потолком холла, – говорю ж, только подзажал в курилке, и все.

– Другого, значит, нашла себе! – выдал свой вердикт мудрец.

– Че ж делать, че ж делать?

– На кой она тебе? Сомнительный вариант же, ой, сомнительный.

– Хочу,