Дотянуться до легенды 3 - lanpirot

На седьмой день к обеду мы вышли к большой реке.

— Вот она — Вязьма, — произнёс старик, указав на реку. — Город дальше — еще пару часов ходу, не больше. Дальше вы сами — в Вязьме я вам не помощник. Буду ждать вас здесь.

— Спасибо, Савелий, — произнёс Вебер. — Ты сделал больше, чем я мог ожидать.

Старик скромно потупился, поглаживая бороду:

— Да что там, ваше благородие. Дело-то житейское.

Мы расположились лагерем на берегу реки, скрытые густыми зарослями ивняка. На этот раз мы были настороже — город совсем рядом. Савелий, как всегда, быстро организовал стоянку — выкопал костровую ямку, чтобы дым не поднимался выше крон деревьев, и развёл небольшой огонь.

— Приводим себя в порядок, — распорядился гауптманн. — В Вязьму нельзя входить в таком виде.

И он был прав. После недельного марша по лесам и болотам вид у нас был, мягко говоря, неважный: лица заросли щетиной, от нас за версту несло болотной тиной, потом и дымом костра. В такой виде и с такими рожами нам в городе делать было нечего — первый же патруль примет, даже не спрашивая документов.

Мы расположились на берегу, в укромной заводи, где вода была чистой и тихой. Савелий, пока мы мылись-стирались, развешивая мокрую одежду на кустах и приводя себя в порядок, сварил нам на обед. Мы с удовольствием наяривали разваристую кашу с тушёнкой, уставшие, но довольные окончанием лесного марафона.

Пока одежда сохла, мы сидели в одних кальсонах у костра, грелись и курили. А после обеда каждый занялся своим внешним видом. Макс достал из мешка бритву и маленькое зеркальце и принялся сбривать недельную щетину. Ну, и мы с Фичей тоже последовали его примеру.

К вечеру одежда высохла. Мы надели чистое и теперь вид у нас был вполне приличный. Фича отбил заранее оговоренную с бароном радиограмму о том, что мы прибыли на место и получил подтверждение её приёма. Дальше рацию тащить с собой мы не планировали — она оставалась в лесу с Савелием.

Ночь прошла спокойно. Я спал урывками, то и дело просыпаясь от какого-то шороха или треска ветки, но каждый раз, прислушавшись, понимал, что это просто лес — птицы, зверьки, ветер в кронах. Савелий дежурил первым, сидя у костра и изредка подбрасывая в ямку сухие ветки. Потом его сменил я, меня — Фича, а за ним Макс.

Разбудил меня старик, легонько тронув за плечо.

— Поднимайся, Коля-Николай, — прошептал он. — Пора.

Я открыл глаза и увидел, что небо на востоке уже начало светлеть, а над рекой стелился густой туман. Фича и Макс тоже поднимались, сонные, но собранные. Мы быстро свернули плащ-палатки, упаковали вещмешки, и каждый проверил своё оружие.

Савелий стоял в стороне и смотрел на наши сборы.

— Теперь слушай, Савелий, — произнёс Макс, глядя старику прямо в глаза. — Ждёшь нас ровно неделю.

Если к этому сроку мы не вернёмся — уходишь один.

Савелий кивнул:

— Понял, Максим Карлович. Семь дней жду.

— И не дури, Савелий, уходи сразу!

— Береги вас Господь! — перекрестил нас старик, когда мы зашагали вдоль реки, в сторону Вязьмы.

Он проводил нас взглядом и скрылся в зарослях ивняка, возвращаясь в своё убежище. Мы свернули с тропы и пошли лесом, держа направление на город. Мы решили обойти его по кругу, и выйти не со стороны фронта, а с тыла. Пришлось потратить еще несколько часов, чтобы осуществить всё задуманное.

Где-то к двенадцати мы вышли на просеку, за которой виднелась пыльная грунтовая дорога, ведущая к Вязьме. Макс приказал нам с Фичей залечь в кустах и сам, пригнувшись, побежал к обочине. Через несколько минут он вернулся.

— Выходим на дорогу, пока никого нет, — распорядился гауптманн.

— Зачем? — удивился я.

— Поймаем идущую в город попутку, — пояснил он. — Желательно с бойцами. А если на въезде будет проверка, в толпе легче проскочить.

Что ж, какой-то резон в его словах имелся. К тому же сейчас мы двигались не со стороны боевых действий, а в другую сторону. Может, и проскочим в этой общей неразберихе, но ухо надо держать востро!

Мы выбрались на дорогу и зашагали в сторону Вязьмы. Первой машиной, догнавшей нас на дороге, оказался грузовик — знаменитая «полуторка», в кузове которой сидел десяток красноармейцев.

— Вот сейчас и попробуем их остановить… — тихо произнёс Макс, поднимая руку.

Грузовик заскрипел тормозами и остановился, а красноармейцы в кузове с ленивым интересом принялись нас рассматривать.

— Братцы! — крикнул Макс, подходя к кабине грузовика. — До города не подбросите?

Лейтенант, сидевший рядом с водителем, не спеша открыл дверцу и высунул голову из кабины. Молодой, худощавый и совершенно несерьёзный на вид, как по мне, он, тем не менее, окинул нас внимательным, даже каким-то подозрительным взглядом.

— А вы кто такие будете? — негромко, но твёрдо спросил он, не обращая внимания на достаточно высокую должность Вебера.

Я увидел, что его рука незаметно поползла к кобуре. А парнишка-то, похоже, успел в каких-то переделках побывать, иначе не вел бы себя так.

— И откуда взялись? — продолжил летёха.

Макс фон Вебер шагнул вперёд, опередив меня. Он держался уверенно по-военному — спина прямая, подбородок чуть приподнят, взгляд спокойный и холодный.

— Военинженер третьего ранга Волынцев, — бросил он сухо, прикоснувшись кончиками пальцев к козырьку фуражки. — Инспекция Ржевско-Вяземского оборонительного рубежа. А это мои подчиненные — воентехник первого ранга Рогожин, — он кивнул в мою сторону, — и водитель, младший сержант Петров, — Макс ткнул пальцем в Фичу, который стоял чуть позади нас.

Я быстро оглядел нас троих: поношенные советские гимнастёрки, на петлицах — чёрное поле с синим кантом и эмблема инженерных войск: скрещённые топоры. У Макса на груди поблёскивали медали — «За боевые заслуги» и орден Красной Звезды, по легенде, полученный военинженером ещё за финскую кампанию. У меня — медаль «За отвагу».

Легенда была подготовлена ещё в Рославле, когда старший Вебер получил от своей сети в Абвере полный пакет документов для нашей миссии. Он инструктировал нас лично, объясняя каждую, даже самую незначительную, деталь.

Легенда была простой и крепкой: мы — инспекционная группа инженерных войск, проверяющая готовность оборонительных сооружений Ржевско-Вяземского рубежа в лесах к востоку от Вязьмы. Ехали в город, машина — служебная «Эмка» сломалась в лесу. Починить не смогли,