30+ - Виталий Штольман
Микола направился к своим друзьям, которые залипали в развешенные альбомные листы на бельевой веревке, держащиеся на прищепке. Этот Хлопендий использовал лишь два цвета – черный и красный, и картинки свои он рисовал, похоже, под чем-то серьезным… Нормальные люди уксус не пьют, даже по большой любви.
– Пацаны, я вам, как художник, говорю. Это современное искусство! – с умным видом вещал Автоном.
– Мазня какая-то, скажи ж Герман?
– Глаз прикольный.
На стене висел рисунок, на котором был изображен глаз изнутри.
– Глаз – это вообще шедевр! Ты посмотри, это взгляд из мозга, как будто там камера стоит. Вы че не видите?
– А-а-а-а, в натуре! – восхищались Кот с Германом.
– Эй, любители живописи, погнали отсюда, чего-то тут тухляк!
– В «Лузу» погнали! – оживился Кот, – Шары покатаем.
– В штанах у себя катай! Время видел? «Прохлада» только открыта.
– Норм, пошли! Может, кому наколупаем!
– Не, пацаны, мне тут кайф! – возмутился Автоном, – Я – сторонник искусства.
– Херня – твое искусство! Пошли! – настаивал на своем Микола.
– Не-е-е, хорош! Не пойду!
– Я тоже тут поволтожусь! – решил Герман.
– Ну, смотрите! Только не теряйтесь. Если нас там кошмарить будут, я наберу.
– Не вопрос. Ты ж знаешь, Граф всегда готов к дуэли.
– Я помню, – Микола бросил свой взгляд на браслет, что украшал ногу товарища, – Завтра у тебя дуэль будет с представителями всевластия.
– Ну бывают иногда промахи, но это не повод корить человека таким взглядом.
– Давайте! Удачи!
К великому сожалению Микола и Кот встретили замок на двери «Прохлады». Досада была на уровне, отчего они попинали входную ручку. От этого заклинания дверь не открылась. В расстроенных чувствах они двинулись на район, а путь-то не близкий. По дороге честь и достоинство знатных дворян было поставлено под сомнение неким агалом, нагло желающим получить денег на ночное распитие во имя боли душевной… Микола с Котом терпеть подобное были не намерены, отчего кинули обидчику по перчатке в лучших традициях Графа. Дуэль закончилась быстро. Вина искупилась кровью. Радость победы была омрачена скорыми сборами и побегом в неизвестность, как в лучших традициях фильмов Гая Ричи, ибо в утреннем выпуске местных новостей показали видео с камер наблюдения, что запечатлели сие событие.
На улице светало, а новый день набирал силу, а это значило, что официально день рождения Тосканца завершен. Погуляли, конечно, знатно.
Именинник стоял под душем и пытался прийти в себя. Что вчера было? Что за паленка? Почему так плохо? Сны еще эти странные. А вчера ж ночью случился невероятный позор. Тосканец впервые опростоволосился перед женщиной. Его дама сердца пыталась вдохнуть сил в их ночь, но пьяный мужчина не смог овладеть со своим телом. Бывало, что худо-бедно он участвовал в процессе, но не этой ночью. Все попытки оказались безутешными… Провальными… Позорными… Надо бросать пить! А свидетельницу придать могиле! Разболтает еще кому, вот дела-то будут. Выйдя из душа, он обнаружил завтрак на столе и полуголую Обволакивательницу, что наворачивала круги по кухне в невероятной суете. Она всегда была такой, чем знатно подбешивала.
– Вить, садись, все готово!
– Спасибо, – Тосканец бухнулся на табуретку, – я закурю?
– Конечно-конечно! – пред ним тут же оказалась пепельница.
– Только сейчас заметил, что у тебя из окна «Сто семь» видать, – ухмыльнулся он.
– Так правильно, ты ж по ночам только приходишь, когда тебе приспичит потрахаться.
– Ой, не бузи. А то тебе как будто этого и не надо, да?
– Надо, конечно!
– А вот скажи мне, женщина, почему же твои соплеменницы ломаются, коль сами хотят трахаться, не меньше мужиков?
– Марку ж надо держать! А то в шлюхи запишут и как замуж-то потом? Ни один нормальный не возьмет, если со всеми любви предаваться…
– Так можно с одним ей предаваться… А то у вас одни отмазки… То голова, то жопа болит! И эти еще… Гости из Краснодара… Кто их вообще придумал? Какая-то природная несправедливость! Жди тут неделю… Ходи и облизывайся… Несправедливо!
– Ты по счет вчерашнего не переживай, так бывает, когда перепьешь. Бросал бы ты!
– Если ты кому-то об этом скажешь, – лицо Тосканца обрело бардовый оттенок, – я тебя придушу, поняла? Вот прям этими руками.
– Да кому я скажу, нужен ты мне больно.
– Да, хоро-о-о-о-о-ш, – Витька подтянул к себе девчушку, не вставая со стула, и посадил на коленки, – хороша ты! Моя!
– Правда, твоя?
– Моя-моя!
Тосканец смачно жахнул в десны свою даму, но зазвонивший телефон прервал поцелуй.
– Вить, не вставай, я принесу.
– Да, забей, перезвонят.
– Нет, так нельзя, вдруг там что-то важное! – Обволакивательница вскочила и побежала в комнату, – Автоном звонит. Держи!
– Алле-мале, братишка, ты не мог вот чуть позже позвонить? Всю малину мне испортил!